А потом, стараясь не дышать, спустил сверток в погреб и уложил у дальней стены. Одеяла было жалко, но я решил, что мы вполне можем пожертвовать им. Перина, насквозь пропитанная гнилью, ушла в погреб тоже. Ей, как крышкой, я прикрыл останки щедрой старушки и прочитал над ее временной могилой большой отрывок из молитвенника.
Суп был готов. Густой, клейкий и наваристый. Мы жадно набросились на еду. Многодневная усталость давала о себе знать, и мы почти не разговаривали. Только очень непривычно было есть ложками из фарфоровых тарелок, а не черпать, чем придется, прямо из котла, как я делал больше года.
…
Вспоминая то время, я без преувеличения могу сказать, что это была лучшая зима в моей жизни. У нас был теплый дом и была еда. Много еды! Кажется, я ни разу за всю зиму не приготовил одно и то же блюдо дважды, постоянно экспериментируя с припасами, и с удовольствием наблюдал, как Аника набирает силы и вес.
Часто я вспоминал, какой она была в момент нашей встречи – измученная, грязная, худая и в отрепьях. Теперь же ее прелестное личико округлилось, тело окрепло и налилось. И если в начале лета ей можно было с натяжкой дать лет восемь, то к концу той зимы она превратилась почти в девушку, и тот наряд, который я купил, стал ей маловат. Порывшись в вещах усопшей хозяйки, я нашел пару платьев, которые ей были почти в пору, но Аника, примерив их, решительно отказалась. Привыкнув к свободе и удобству мужской одежды, ее раздражали и пышные юбки, и неудобные шнуровки, и теснота лифа. Тогда я вздохнул, внутренне настраиваясь на то, что придется снова предпринять поход в деревню. А пока что отдал ей одни из своих брюк и сорочку, подрезав рукава и штанины. Она, конечно, в них утонула, но все равно осталась довольна.
Большую часть той зимы я исследовал дом и территорию. С едой, как я уже сказал, все было благополучно, а вот дрова таяли на глазах. Когда мы поселились в доме, вид высокой, битком набитой поленницы грел душу. Но к Рождеству от нее оставалась едва ли треть, хоть я и старался не злоупотреблять. Впрочем, отсутствие дров меня не пугало. Только не в лесу! Меня только удивляло, как сама старушка собиралась перезимовать с таким небольшим количеством дров и отсутствием крепкого плеча, которое могло бы их добыть. И это был не единственный вопрос, который не давал мне покоя. Ее погреб ломился от запасов, но на придомовой территории не было даже жалкого огородика или плодового дерева.
Я уж не говорю про мясо! Куры и гуси (одного из гусей мы приберегли для рождественского ужина), индейки, свинина, телятина, масса костей для бульона.






