ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Отшельник Бенни, скрываясь от правосудия, планирует добраться до монастыря и посвятить остаток жизни служению Всевышнему. В лесной чаще он натыкается на умирающую девочку и выхаживает ее, воспринимая это, как шанс искупить грехи без принятия пострига. Правда, очень скоро его начинают одолевать сомнения – Господь ли послал ему девочку или… кто-то иной. Аника Ольга Рубан Отшельник Бенни, скрываясь от правосудия, планирует добраться до монастыря и посвятить остаток жизни служению Всевышнему. В лесной чаще он натыкается на умирающую девочку и выхаживает ее, воспринимая это, как шанс искупить грехи без принятия пострига. Правда, очень скоро его начинают одолевать сомнения – Господь ли послал ему девочку или… кто-то иной. Аника Глава 1 Преподобный Коллум омыл лицо и руки святой водой и приступил к чтению молитвы. За шиворот ему с крыши падала ледяная капель, но он старательно это игнорировал. Нельзя отвлекаться от святой молитвы перед тяжким испытанием. Произнеся заключительные слова и перекрестившись, он возвел глаза к небу. Он ждал знамения – солнечного лучика или пения птицы - но не дождался, а потому еще больше уверился в том, что окружной суд вынес правильное решение. В сущности, его заключение будет носить лишь рекомендательный характер. На одно он только надеялся – что заключенный после разговора с ним перестанет упорствовать, раскается и взойдет на эшафот с легкой душой. Диакон, терпеливо ожидающий Коллума в сторонке, встрепенулся, когда тот зашагал к нему и почтительно при

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я слышал туманные легенды о жившем некогда народе, который густо красил глаза и ходил боком, нелепо скрючив руки. Хотелось с досады вырвать у нее книжку и бросить в камин. Быть может, если бы в нем был огонь, я так и сделал бы. Но камин был холоден, и мой протест оказался бы жалким.

- Аника, - прервал я ее как можно спокойнее, - ты не умеешь читать даже на английском… Но даже если бы умела… каким боком эта сказка может касаться нас? Я не улавливаю…

- Да…, - она поскучнела и бережно поставила книгу обратно на полку. Я попытался запомнить ее, чтобы немедленно пустить на растопку, как только Аника выйдет погулять, - Я знаю, что не улавливаешь. Зачем тогда задаешь вопросы?

- Я спрашивал, что это за место, кто старуха в погребе и зачем явилась эта женщина? А ты мне травишь байки про какую-то Хутусию!

- Хатусас, - поправила она меня с бесящей невозмутимостью.

- Это разговор немого с глухим, - я разочарованно отмахнулся и вновь принялся за камин. В доме уже становилось холодно, - порой мне кажется, что ты умственно неполноценна.

- Да? Иногда я то же думаю о тебе… Ты знаешь, что я не могу ответить на твои вопросы так, чтобы ты понял. Но все равно задаешь их.

- Что же мне делать? – я не оборачивался, - Не задавать их вовсе?

- Я ведь не задаю…

Холодок прогулялся по моей спине. И дело было вовсе не в задуваемом в каминную трубу ледяном ветре. А в том, как она произнесла последнюю фразу - словно с намеком на то, что давно поняла мое положение беглеца и преступника… и решила напомнить, что не в том я положении, чтобы о чем-то спрашивать. Хотелось немедленно ударить ее в ответ. Сказать что-то такое, что немедленно сотрет эту печать таинственной загадочности с ее мордашки. Но что я мог? Выдать своего гнилого козыря – историю ее настоящей семьи? Действительно ли я знал эту историю? Та девочка на тропинке несколько минут назад ясно дала понять, что я был далеко не так осведомлен о ней, как думал.

…

Я планировал собрать вещи и уйти следующим же утром, но поднялась отвратительная, сырая, мартовская метель. Представив, что придется искать ночлег в лесу, я малодушно подкинул дров в камин и занялся повседневными делами. А потом откладывал уход снова и снова. Меня держали и теплый дом, и осознание того, что погреб по-прежнему полон припасов, которых нам вдвоем хватило бы еще на несколько месяцев сытой и спокойной жизни, и которые мы физически не смогли бы унести с собой. А оставлять на произвол судьбы столько отличной еды я просто не мог себе позволить. Первое время я страшно опасался новых гостей, но дни складывались в недели, а наше уединенное убежище оставалось уединенным. Как бы нелепо это ни было, но Аника оказалась права. Ни та женщина, ни, тем более, ее муж или его приятели не появились.