ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я — самая обаятельная и привлекательная, сильная и независимая почти что магистр. Осталось только защитить. У меня есть работа, двое детей тьмы и кот. Но нет главного. Потому что главный… — С-с-скотина, — с безграничным обожанием и желанием зарыть на месте, прошипела я. — Скотина, — подтвердил Холин, прикрыл наглые глазищи ресницами, потерся носом о мой, жарко подышал в лицо. — Знаешь, сердце мое, ты сейчас в таком положении, что вряд ли сможешь мне отказать. И я как пострадавшая и изгнанная из дома и супружеской постели сторона вправе настаивать на осуществлении права обладания… Но это еще не все. Древнее зло проснулось и требует реванша, инквизитор отдал свои игрушки личу, нотная страница перевернута, и все готовятся прозвучать. Потому что каждый голос должен быть услышан, иначе в этом нет никакого смысла. Три, четыре…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Закрывая дверь, я видела, как они направились к воротам и как Эфарель на ходу избавлял от грязи свой балахон.

Альвине Эфарель и Мар Холин стояли у выхода из сквера на площадке пологой лестницы, спускающейся к остановке магбуса, и смотрели на медленно тающее в воздухе пятно — все, что осталось от статуи Посланника над храмом.

Ощущение оборвавшейся струны почувствовали все без исключения, когда свернутая и стянутая до предела спиральная конструкция, наполненная тишиной, развернулась, рассекая гранями нить бесконечной жизни илфирин, отвлекшегося на вечную смерть. Было похоже на…

— Каскадный рывок, — кивнул Эфарель.

— Вам откуда знать?

— Я наблюдательный.

— Будто на шаг ближе к бездне, на…

— На пороге, — подхватил Альвине.

Мареку на миг привиделся храмовый зал с источником, только на алтаре больше не было обломка, похожего на кусок гигантской косы.

— Так теперь везде? — Было неуютно, саднило, как свежая заноза.

— Боюсь, что да.

— И что теперь, как думаете?

— Теперь — сами.

Помолчали.

— Одолжите мне денег? — вдруг сказал Эфарель.

— Сколько?

— Много.

— Разве все ваши закончились?

— Увы. Все. Репликация дорогое удовольствие.

— Но хоть что-то осталось?

— Практически то, что на мне.

— На вас алмазный венец в половину моего годового жалования в надзоре, — упрекнул Холин.

— Подделка, — вздохнул эльф.

— А? — Мар перебрал пальцами намекая на перстни с камушками.

Альвине снова вздохнул и признался:

— Тоже.

— Почему сейчас?

— Инквизиция.

— Взятка?

— Зачем? — удивился Эфарель. — Совсем нет. Практически половина конклава так или иначе вложились, в частном порядке.

— Тогда какой бездны они до сих пор не дают вам разрешение?

— Потому что второй половине взнос не по карману, — сказал эльф. — Так что они там сами с собой спорят, а меня раздражает, что я не могу начать испытания как положено, а не тайком. Ко всему прочему, в свете последних событий они, я полагаю, захотят придержать активы.

— Почему бы и мне так не сделать?

— Вам любопытно. Так одолжите?

— У меня дети.

— Это для детей. — Т’анэ Эфар дернул бровью и уставился в черные наглые глаза замнача. — Холин, прекратите ломаться, как девственница перед ритуалом. Хотели бы отказать, сразу бы сказали “нет”.

— Мне приятно смотреть, как вы унижаетесь. Я не скоро увижу это снова.

— Увы, действительно не скоро. Мне придется уехать. — Альвине снова смотрел туда, где когда-то возвышалось изваяние Пастыря живущих. — Из-за Элены. Надолго. Она должна вырасти вдали от меня. Так будет правильно.

— Эфарель, вы ведь понимаете…

— Хотите мне нос сломать?

— О, не только. И не единожды.

— Прошу вас, я даже постою неподвижно, чтобы вам было удобнее.

— Мне лень, — сказал Мар, сунул руки в карманы и качнулся с мысков на пятки.