Закрывая дверь, я видела, как они направились к воротам и как Эфарель на ходу избавлял от грязи свой балахон.
Альвине Эфарель и Мар Холин стояли у выхода из сквера на площадке пологой лестницы, спускающейся к остановке магбуса, и смотрели на медленно тающее в воздухе пятно — все, что осталось от статуи Посланника над храмом.
Ощущение оборвавшейся струны почувствовали все без исключения, когда свернутая и стянутая до предела спиральная конструкция, наполненная тишиной, развернулась, рассекая гранями нить бесконечной жизни илфирин, отвлекшегося на вечную смерть. Было похоже на…
— Каскадный рывок, — кивнул Эфарель.
— Вам откуда знать?
— Я наблюдательный.
— Будто на шаг ближе к бездне, на…
— На пороге, — подхватил Альвине.
Мареку на миг привиделся храмовый зал с источником, только на алтаре больше не было обломка, похожего на кусок гигантской косы.
— Так теперь везде? — Было неуютно, саднило, как свежая заноза.
— Боюсь, что да.
— И что теперь, как думаете?
— Теперь — сами.
Помолчали.
— Одолжите мне денег? — вдруг сказал Эфарель.
— Сколько?
— Много.
— Разве все ваши закончились?
— Увы. Все. Репликация дорогое удовольствие.
— Но хоть что-то осталось?
— Практически то, что на мне.
— На вас алмазный венец в половину моего годового жалования в надзоре, — упрекнул Холин.
— Подделка, — вздохнул эльф.
— А? — Мар перебрал пальцами намекая на перстни с камушками.
Альвине снова вздохнул и признался:
— Тоже.
— Почему сейчас?
— Инквизиция.
— Взятка?
— Зачем? — удивился Эфарель. — Совсем нет. Практически половина конклава так или иначе вложились, в частном порядке.
— Тогда какой бездны они до сих пор не дают вам разрешение?
— Потому что второй половине взнос не по карману, — сказал эльф. — Так что они там сами с собой спорят, а меня раздражает, что я не могу начать испытания как положено, а не тайком. Ко всему прочему, в свете последних событий они, я полагаю, захотят придержать активы.
— Почему бы и мне так не сделать?
— Вам любопытно. Так одолжите?
— У меня дети.
— Это для детей. — Т’анэ Эфар дернул бровью и уставился в черные наглые глаза замнача. — Холин, прекратите ломаться, как девственница перед ритуалом. Хотели бы отказать, сразу бы сказали “нет”.
— Мне приятно смотреть, как вы унижаетесь. Я не скоро увижу это снова.
— Увы, действительно не скоро. Мне придется уехать. — Альвине снова смотрел туда, где когда-то возвышалось изваяние Пастыря живущих. — Из-за Элены. Надолго. Она должна вырасти вдали от меня. Так будет правильно.
— Эфарель, вы ведь понимаете…
— Хотите мне нос сломать?
— О, не только. И не единожды.
— Прошу вас, я даже постою неподвижно, чтобы вам было удобнее.
— Мне лень, — сказал Мар, сунул руки в карманы и качнулся с мысков на пятки.






