ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Человек раздавлен, унижен, над ним совершили гнусное преступление. Разве можно жить с этим? Можно, если отомстить своим обидчикам. Он, униженный и оскорбленный, задумывает месть изощренную и страшную. И уже почти дошел до конца. Но останавливается. Он не может. Потому что он человек. Но и жить с этим тоже не может. Каникулы Николай Хрипков Человек раздавлен, унижен, над ним совершили гнусное преступление. Разве можно жить с этим? Можно, если отомстить своим обидчикам. Он, униженный и оскорбленный, задумывает месть изощренную и страшную. И уже почти дошел до конца. Но останавливается. Он не может. Потому что он человек. Но и жить с этим тоже не может. Николай Хрипков Каникулы 3. В ПРИВОКЗАЛЬНОМ ПАРКЕ Пахом мельком взглянул на часы. Но от Стаса это не укрылось, и он дернул вверх головой, знак, означающий «сколько там уже натикало? Не пора ли нам пора? Как бы не опоздать?» — Не волнуйся! Еще целых полчаса. Можно не торопиться! — И чего он так долго стоит в этой глухомани? В крупных городах постольку не стоял. Плетемся еле-еле. — Говорили, что бригада меняется, тепловоз другой прицепят. Ну, то сё, пятое-десятое. Ну, ладно тебе! Не парься! Всё лучше, чем в вагоне. Или уже соскучился по вагонным нарам? Или тебе еще не надоели эти морды? Тут все-таки, какая-никакая природа. Свежий воздух. Никого вокруг. Лепота! Улыбаясь, Пахом театральным жестом показал на корявые клены, плотные заросли акации, высокий бурьян, таивший в себе темноту. — Ну, да, — согласился Стас. — Пахнет мочой и гни

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Это же Ван Гог, — сказал Илья и почесал голову. — Неплохой был мужик.

Все посмотрели на него. Пахом растерянным взглядом. Как же он облажался! Особенно стыдно было перед Ритой. Какой-то бомж его заткнул за пояс.

— Голландец что ли? — спросил он, надеясь реабилитировать себя. — Ах, да! Вспомнил!

Все засмеялись. Да что же это такое? Впервые он почувствовал себя питекантропом. Значит, опять мимо!

— А второе ухо ему заретушировали? Это должно что-то означать? Какой-то непонятный символ.

— Однажды он поссорился с другим великим художником. Того звали Поль Гоген. Гоген был искусных фехтовальщиком. Выхватил шпагу и отрубил ему ухо, — сказал Илья. — Хотя широко распространена легенда, что как-то было у него такое настроение, взял и отчикнул.

— Что возьмешь с сумасшедшего? — пробурчал Пахом. — Да все художники — идиоты!

— Поручим это дело Илье, — сказала Рита. — Тем более, что он лучше всех нас знает живопись. А еще он хорошо знает город. Плакаты расклеиваешь в самых людных местах, но так, чтобы это прошло незаметно. Положишь их в мешок. Плакаты самонаклеивающиеся. Несколько раз провел ладонями и всё. Их потом только отскоблить можно.

— Если он напьется, Рита? — спросил Серега. — Может, не надо?

— Нет! Он не напьется! — рявкнула Рита. — Всё! Завтракаем и за работу. И никаких перекуров! Совсем уже разболтались!

Из «стационара» раздался скрип раскладушки. Сразу наступила тишина.

— Никак приходят в себя, — сказал Пахом и поморщился. Привстал и отодвинул табуретку.

— Рановато еще, — успокоила его Рита. — А шевелиться они должны.

— А они не сдохнут там от истощения? Ведь столько времени маковой росинки… Хотя однажды с похмелья я двое суток не ел, — проговорил Пахом. Аппетита у него по утрам не было.

— Во-первых, за трое суток еще никто не умирал от истощения. Верующие люди неделями постятся. Во-вторых, я их подкармливаю искусственными растворами. Хотя ты этого, конечно, не видел. Но беспокоит меня не это. Здесь всё идет, как надо.

— Что, товарищ командир, вас беспокоит? — спросил Серега, подобострастно улыбнувшись.

— Глупые вопросы, которые вы задаете постоянно. Это затягивает подготовку. А нам надо поторопиться. Вечером завтра всё закончится. На само представление мы не останемся. Посмотрим в Интернете. Там его завалят клипами. И сколько же он соберет просмотров? А вот как вы считаете, у Филиппова старшего не начался уже нервный тик от постоянных звонков мамы, в очередной раз разыскивающей блудного, но любимого сыночка? Быстро заканчиваем прием пищи и за дело! Это приказ! Давайте пошевеливайтесь, лодыри!

— Уи! Мон женераль! Жё тем, мон амур!

Серега щелкнул каблуками, быстро соскочив с табуретки.

— Разве, Сережа, ты в школе изучал французский язык? Вообще-то, это редкость.