ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Человек раздавлен, унижен, над ним совершили гнусное преступление. Разве можно жить с этим? Можно, если отомстить своим обидчикам. Он, униженный и оскорбленный, задумывает месть изощренную и страшную. И уже почти дошел до конца. Но останавливается. Он не может. Потому что он человек. Но и жить с этим тоже не может. Каникулы Николай Хрипков Человек раздавлен, унижен, над ним совершили гнусное преступление. Разве можно жить с этим? Можно, если отомстить своим обидчикам. Он, униженный и оскорбленный, задумывает месть изощренную и страшную. И уже почти дошел до конца. Но останавливается. Он не может. Потому что он человек. Но и жить с этим тоже не может. Николай Хрипков Каникулы 3. В ПРИВОКЗАЛЬНОМ ПАРКЕ Пахом мельком взглянул на часы. Но от Стаса это не укрылось, и он дернул вверх головой, знак, означающий «сколько там уже натикало? Не пора ли нам пора? Как бы не опоздать?» — Не волнуйся! Еще целых полчаса. Можно не торопиться! — И чего он так долго стоит в этой глухомани? В крупных городах постольку не стоял. Плетемся еле-еле. — Говорили, что бригада меняется, тепловоз другой прицепят. Ну, то сё, пятое-десятое. Ну, ладно тебе! Не парься! Всё лучше, чем в вагоне. Или уже соскучился по вагонным нарам? Или тебе еще не надоели эти морды? Тут все-таки, какая-никакая природа. Свежий воздух. Никого вокруг. Лепота! Улыбаясь, Пахом театральным жестом показал на корявые клены, плотные заросли акации, высокий бурьян, таивший в себе темноту. — Ну, да, — согласился Стас. — Пахнет мочой и гни

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пусть наказание и не исправит…

— То, что мы сделали и еще сделаем с ними, это хуже убийства. То, что они сделали с тобой, никто не узнает. А про них будут знать все и всегда. Это клеймо навечно. Пройдет время и твоя рана затянется. Конечно, ты никогда уже не забудешь об этом, ты будешь жить с этим. Но всё утихнет. Это будет только твоя тайна. Человеческая психика так устроена, что плохое мы не вспоминаем, делаем вид, что этого не было. То, что мы сделаем с ними, навсегда вычеркнет их из этой жизни. Для них уже не будет жизни.

— Рита! Мы остановили зло. Мы Робин Гуды!

— Я не о них. Я о нас. Это не просто месть. Это злорадная месть. Изощренная, фантастическая. С притопом и прихлопом! Вот мы как вас! Я ужаснулась, когда до меня это дошло.

— А когда ты их кастрировала, ты не ужаснулась? Когда ты их резала?

— Нет, не ужаснулась! Кастрировать их нужно было. Я бы всех насильников, педофилов, извращенцев кастрировала. Может быть, их стало бы поменьше. Пример для других. Хотя вряд ли.

— Ну, хоть здесь я с тобой согласен. Илья пакет с их причиндалами отнес на помойку, тут же, говорит, растащили собаки. А вдруг ты одумалась бы, и решила всё вернуть на место. Ты же гениальный хирург! Всё можешь! Ладно, Рита! Понял я. Ты выходишь из игры. Нет! Я тебя не осуждаю. Я и права такого не имею. Я тебе благодарен. Как в старину говорили, премного благодарен. Утром Серега тебя отвезет. Вечером он уже вернется сюда. Мы с Ильей всё доделаем. И завтра всё закончится. Финита ля комедия! Да, впрочем, ты уже и не нужна здесь.

— Завтра ничего не закончится. Завтра только начнется.

— Что ты имеешь в виду. Говоришь как-то абстрактно!

— Только начнется. И для них, и, самое главное, для тебя. Вот что плохо!

— Да! Я испытаю чувство глубокого удовлетворения. Я женюсь, у меня будут дети, и я буду их воспитывать нормальными людьми. Постараюсь, чтобы они были нормальными. А у этих уже не будет никакого будущего. Но они сами себя лишили его. Зло пресечено! Понимаешь? В этом мире на капельку меньше стало зла.

— Это ты, Пахом, не понимаешь. Зло перейдет в тебя. Теперь ты знаешь способ, как отомстить за любую обиду. Нет! Не убить! Это слишком просто. А отомстить очень зло и изощренно. Твоя месть будет в следующий раз, если что-то случится, еще более жестокой. Фантазия у тебя есть. Ладно! Что бросаться словами?

Она щелкнула сумочкой. Достала пистолет. Положила на колени.

— Давай я сейчас пойду и застрелю их. Это будет гораздо лучше, чем то, что ты собираешься сделать с ними. Я готова это сделать.

Пахом мягко забрал у нее пистолет. Поднял к глазам.

— Вот уж, наш дорогой доктор Рита, нет! Убить приговоренного к смертной казни до смертной казни, — это подарок, о котором он мечтает.