Птица Венерина
— обычно голуби, несущие колесницу Венеры (см. напр. Апулей. «Метаморфозы», VI, 6).
Барс Лиэев
(panthera Liei). — Обычно тигры, принадлежащие Вакху и, в частности, везущие его колесницу (Клавдиан. «Панегирик на IV консульство Гонория», 606 слл.).
[697]
Тростью лернейскою…
— То есть стрелой, напитанной ядом (ср. ниже: «Влагою напоена Геркулесовой», а также III, 289 слл. и прим.). Французские комментаторы (L’Iliade 2003, 266) справедливо замечают, что курьезно видеть стрелу, отравленную ядом Лерны, в руках не у грека, а у вождя ликийцев Главка (стрелы Геркулеса принадлежали, как известно, Филоктету); но скорее всего, это очередная поэтическая метонимия и Иосиф понимает «лернейский» как вообще «ядовитый» (ср. Rigg 2006, 542).
[698]
Плечи с шеею где сопрягаются
(qua cervix conexa humeris). — Ср. Овидий. «Метаморфозы», XII, 299.
[699]
…пресечь они соревнуются пряжу
. — Т.е. нить жизни.
[700]
Ни одно из имен этого пассажа не фигурирует у Дарета. Часть их Иосиф мог найти у Вергилия (Меналк, Еврипил, Ликид, Терсилох, Атис, Нис, Фол, Акрон, Эбал, Актор) или Овидия (Алкидамант, Левкон, Еврипил, Ликид, Аргус, Фол), у Гигина (Фиодамант) и пр. Некоторые из имен появляются тут более или менее случайно, но отдельные традиционно связаны с троянской легендой: например, Терсилох, по Вергилию, — сын Антенора, убитый в сражении (L’Iliade 2003, 266).
[701]
…меч Антенора, Дрот Энея…
— Выставление этих двух троянцев в выгодном свете не дает заподозрить, что они способны на предательство (ср. ниже, 675 слл.) (L’Iliade 2003, 267). …
стрелы хищника
(predonis tela). — Т.е. Париса. Ср. Вергилий. «Энеида», XI, 484: «дрот фригийского хищника (telum Phrygii praedonis)».
[702]
Ярость иную тут узнает…
— Т.е. Марс видит воинственное исступление, сравнимое с его собственным.
[703]
Умбрасид
(Umbrasides). — Патронимик, вероятно, изобретенный самим Иосифом по аналогии с
Приамид
и т.п.; французские переводчики, чтобы подчеркнуть его внутреннюю форму, переводят: le Fils des Ombres.
[704]
…затеял Спор и смертью его заключил… грянув В келью вторую ума
(disputat et mortem, menti qua cella secunda, … concludit). — Неожиданная школьная метафорика: поединок изображается как диспут, а смерть — как заключение (
conclusio
) в нем. Французские переводчики (L’Iliade 2003, 268) замечают, что возможна двоякая интерпретация этого пассажа: либо menti qua cella secunda относится к mortem («смерть, в которой второе [т. е. новое, посмертное] пристанище духа»), либо эта конструкция обозначает место, куда была нанесена рана («<ударил> туда, где вторая келья духа», т.е. в голову; в таком случае надо либо считать, что «первая келья» — это сердце, либо понимать, как Ригг, «the second cell of the brain, i.e. the middle» (Rigg 2006, 542), либо понимать secundus в смысле ‘благоприятный, любезный’, как и сделали французские переводчики: une aimable cellule). Но ср.






