ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Иосиф Эксетерский — поэт-эпик с прекрасным классическим образованием, представитель «Ренессанса XII века», а его поэма — попытка возродить античный эпос, изложив полностью историю Троянской войны (по позднеантичным версиям Дарета Фригийца и Диктиса Критского), и таким образом вступить в соревнование одновременно и с Гомером, и с Вергилием. Вместе со своим современником Бенуа де Сен-Мором, автором «Романа о Трое», Иосиф стоит между античными трактовками Троянской войны и ее поэтическими трансформациями у Чосера и Шекспира. Из прозаических изложений Иосиф сделал полномасштабную поэму со всей ее традиционной атрибутикой: речами героев, батальными сценами, вещими снами, пророчествами оракула. Насыщенный, вычурный поэтический слог делает Иосифа одним из самых оригинальных латинских поэтов XII столетия, в котором ярких индивидуальностей было более чем достаточно.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

у Бернарда Сильвестра: «…в теле первое и превосходнейшее обиталище и цитадель тела — голова, где пребывает мудрость, и там же находятся орудия чувств и три келейки (cellule) остроумия, рассудка и памяти» (Bernardus Silvestris 1977, 15 f.).

[705]

…булавой… трехконечной

(tricuspide clava). — О

булаве

(clava) Троила шла речь выше, V, 417. Эпитет взят у Овидия («троежальным дротом»,

tricuspide telo

: «Метаморфозы», I, 330), но, видимо, контаминирован с «трехузлой дубиной» Геркулеса (

clava trinodis

: «Фасты», I, 575; см. также «Героиды», IV, 115). Подробнее см. Gompf 1970, 36f.

[706]

Стигийску Юпитеру

(Stigio… Iovi). — Т.е. Плутону. Ср. Вергилий. «Энеида», IV, 638; Овидий. «Фасты», V, 448.

Рушится ниц и шатры пятнает брызнувшей кровью.

Грозно скрежеща, со всем исступлением гнева вздымает

Длани свои Эакид и, напрягшися купною силой,

Уготовляет удар ответный.[707] Но раньше принесся

Дрот Приамида, врагу уметивший в левую руку,

Но без вреда от него отвела Тритония жало.

Это приметив, Троил на враждебную хитрость Паллады

310 Горько пеняет. Удел второго дрота счастливей:

В цель попадает, рассекши плечо, но, алкая убийства,

Легкую рану творит, негодуя, острая пика.

Третий им схвачен дерен, который мог бы напиться

Большею кровью, — но вот сосну свистящую верный

Мещет замах. На дыбы высоко, предчувствуя злое,

Конь восстает — то ль защитою быть наезднику хочет,

То ли страшится — и рад, хоть пронзенный, хозяйскую гибель

Он предварить. Колена склонив, против воли он топчет

Тело простершееся господина — увы! пособляя

320 Смерти его: не хочет того, но гнетет его тяжко.

Тут подлетев, Эакид уже поднявшуюсь шею

Жнет железом; главу отсеченную мужа далече

Видно, отпрыгнувшую; остается труп и движенье

В небезоружной руке, еще хотящей сражаться.

Случай какой мне винить, о Троил, богов и судьбину?[708]

О Троил,[709] чью погибшую мощь Илион обрыдает,

О Троил, чья хвала справедливой гласится молвою,

О Троил, единый, кого аргивяне хвалят,

Пал ты; и, бывший досель надеждой на жизнь фригиянам,

330 Днесь одного Мемнона своей угрожаемой персти

Зришь ты защитой.

Убиение Мемнона

Уже ограбить раздранное тело[710]

Мнил Эакид, но Мемнон воспрещает: матери скорбной

Славного сына он труп сберечь на оплаканье мыслит.

Слезы другим, себе же войну, другим завыванья

Женские, брань же себе оставляет, и, дрот подхвативши,

Мститель, врага надменна теснит. Копьем ему в чресла,

Метит в перси мечом; обращает Ахилл к нему очи

И, негодуя, таким гремит исступленным глаголом:

«Судьбы зовут и тебя,[711] ожидает в челне стигийском

340 Гость предыдущий, волной стигийскою вместе пойдете».

Молвил, и вот уж царю восточному сулицей чрево

Ясеневой пронзено; высоко прядает черна

Кровь, и маны студит опаленные[712] Стикс леденящий.

В бегство персы текут по кончине владыки;[713] свирепей

Гонит их вождь мирмидонян, к тому и нравом, и раной

Быв побуждаем.