…
воспитатель Ахилла в облике девьем
. — Постгомеровская легенда (Овидий. «Метаморфозы», XIII, 162 слл.; Гигин, 96) о пребывании Ахилла в женском платье на Скиросе — основная тема недописанной «Ахиллеиды» Стация.
[746]
Калидонская доблесть
— Диомед,
коварство дулихийское
— Улисс («дулихийским вождем» его называет Овидий, «Лекарство от любви», 272; «Метаморфозы», XIV, 226; ср. Стаций. «Ахиллеида», I, 6). Dulichiis… dolis — парономазия.
Делос, твоих, и самосская высь, и вакхический Наксос,[747]
Правя свой челн; но, праздного, вновь меня нудит Беллона
Слогом военным петь.
Взаимное убиение Париса и Аякса
Выводит, воспламененный,
Полк мигдонийский Парис на брань: над всем ополченьем
Высший, с братьями он в несметных верстаться триумфах
Мыслит; отвага в нем возрастает, и прежнего крепче
490 Сам себе кажется. Лук распрягает, гнушается стрелы
Сеять: для смерти иной оружье сильнейшее вземлет.
То в рукопашной мечом, то ясенем в дальнем бросанье
Блещет, дерзает вблизи иль издали он утесняет.
Зыблет копьем неискусней сикамбр и скиф ратовищем,
Дротом лигур и сариссой перс и пикой мидянин.
Губит Фоанта мечом, дротом — Лама, пикой — Доркея;
В лик — Фоанта, Лама же — в пах, Доркея же — в перси;
Пилосом тот, Плевроном другой, сей Келенами[748] послан.
В месте яряся другом, неустанно противников сродных
500 Сын Теламонов[749] теснил, седмеричную бычью носящий
Кожу. Копьем ему дуб, ему одному лишь подъемный,
Знающий длань лишь его. Железом бок горделивый
Не защищен: иль гнев, горящий на битву, не терпит
Сих промедлений, иль мнит, что за кругом персей широким
Скрыт он надежно. И так свирепствует он, безоружен,
Так воруженных теснит. Ускоряет кончину упавшим
Страх, малодушным же смерть — уж видеть его исступленье.
Медлит, приметив его, Парис: мечом приступаться
Или же дротом к нему. Наконец, взяв гортинские жала —
510 С ними верна его длань, всегда чутка к его воле —
Лук из налучника он достает и стрелы из тула;
Шуйца сжимает лук, тетиву наляцает десница,
В каждой воздето руке оружье, и вслед за пернатой
Сосредоточивает он взор. Стрела повлеклася,
Перьем груди стрелка, а жалом касаяся шуйцы, —
И, полет прочертив, в левый бок врагу угодила,
Смертью сочася самой. Но холода близкой кончины
Пылкий не чувствует гнев, пока, супостата низринув,
Ярого духа мстительный вихрь не утих, утоленный.
520 Так-то богов, благосклонных к мольбам, и гибель взаимну
Длани счастливые их обрели. Но счастлива боле
Та, что факел злодейств и смертей,[750] тирана сражений
Прочь унесла и в Тартар свела нечестивые маны.
Шествуй, куда увлекает вина![751] чертогов тенарских
Ты шестой вертеп заслужил. Хоть вмещает четвертый
Тех, кто любил, а пятый — мужей бранодушных, отвергнут
Дух любодейца они, радетеля скверного Марса.






