ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Иосиф Эксетерский — поэт-эпик с прекрасным классическим образованием, представитель «Ренессанса XII века», а его поэма — попытка возродить античный эпос, изложив полностью историю Троянской войны (по позднеантичным версиям Дарета Фригийца и Диктиса Критского), и таким образом вступить в соревнование одновременно и с Гомером, и с Вергилием. Вместе со своим современником Бенуа де Сен-Мором, автором «Романа о Трое», Иосиф стоит между античными трактовками Троянской войны и ее поэтическими трансформациями у Чосера и Шекспира. Из прозаических изложений Иосиф сделал полномасштабную поэму со всей ее традиционной атрибутикой: речами героев, батальными сценами, вещими снами, пророчествами оракула. Насыщенный, вычурный поэтический слог делает Иосифа одним из самых оригинальных латинских поэтов XII столетия, в котором ярких индивидуальностей было более чем достаточно.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

[752]

Ждет тебя край, содержащий Титанов серные цепи,[753]

Ночь последня, котора омкнет тебя лоном бездонным,

530 Ждет глубочайшая персть. Флегетон пусть паром, нелюбьем —

Стикс, слезами Коцит, Ахерон напоит тебя воплем![754]

Пусть от гавани прочь Харон, от порога отгонит

Цербер тебя; когда ж напоследок ты переберешься,

Язвы Эреба пусть все стекутся и рухнут все смерти,

Объединившись, тебе на главу! Волну тебе Тантал,

Спицы свои Иксион, отдаст Сизиф свой возвратный

Камень, а Титий — птиц![755] в сих весельях вращайся, покамест

Море глотает струи, а дожди возвещает Ирида!

Тою порой, как жгучая весть пронзила Елене

540 Трепетный слух, великою в ней остановлены скорбью,[756]

Слезы застыли и глас, и беглый ей изменяет

Ум, точно смертью сражен внезапной. С росою целебной

Входит хладная скорбь к ней в чувство. Тогда, с исступленным

Ликом, власы растерзав, вкруг себя мечей она ищет

Повод погибнуть уже обретя, и мыслит безмолвно,

Чей похитить клинок, у кого испросить бы ей дротов,

Чтоб от своей скончаться руки. Илионские жены

Чуют безумье её и чредой приступают, чтоб скорби

Дерзостные умирить; сам царь ее в горе ласкает,

550 Чтоб презирать фригиян, жалеть об ахейцах не стала.

Вот уж конец был слезам — и уже, истощившись, скрывался

День, уходящий в ночь, однако Тидидов кипучий

Гнев доселе томит врагов, хотя уж сломленных,

Скрывшихся в стенах градских, донимает фригиян, за стражей

Нощною замкнутых. Сим дозорным не жребий чреду их

Выбросил — нет, но по воле своей стоят у бессонных

Огней они, и в грудь подбородок им не ударяет.[757]

День едва проступил, к оружью летят, приступают

К граду, машины крутят; дает им силу винея,[758]

560 Вержущая валуны баллиста и черепаха,

Путник коварный, и с ними таран, подрывающий тверди.

Но фригияне врагов то градом камней отражают,

То железным дождем, то огней разлитых перуном.

В Марса нагого они, однако, боле не верят,

Чтобы полки вновь в поле пустить: брегутся во граде,

Девьи секиры пока щитоносная[759] Пентесилея

Не привела Приаму помочь. Укрепляет, сбирает

Рать бранодушна жена, мужам подающая силу.[760]

Вот уж врата отверзаются; в стан бегущих пеласгов

570 Гонит она, и глоткам мечи, и пламень ветрилам

Уготовляет. Тидид, один оба бедства женущий,

В брани еще ни одной не являл так ясно Тидея.

Прибытие Пирра на войну

Неоптолем с десятью вплывает стругами в гавань,

Воды эгейски прошед. Кто не скажет, что судьбы с Фортуной

Перемешала война? Судьба дарует пеласгам

[747]

…вакхический Наксос

(Bachica Naxos). — Та же клаузула: Стаций. «Ахиллеида», I, 678.

[748]

Келены

— главный город Фригии, который сюда попал явно по недоразумению: ведь речь идет о греке, которого убивает фригиец Парис.

[749]

Сын Теламонов

(Thelamone satus). — Тот же перифраз для Аякса: «Латинская Илиада», 198; Овидий. «Метаморфозы», XIII, 123.

[750]

…факел злодейств и смертей

(cedis scelerumque faces).