ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Иосиф Эксетерский — поэт-эпик с прекрасным классическим образованием, представитель «Ренессанса XII века», а его поэма — попытка возродить античный эпос, изложив полностью историю Троянской войны (по позднеантичным версиям Дарета Фригийца и Диктиса Критского), и таким образом вступить в соревнование одновременно и с Гомером, и с Вергилием. Вместе со своим современником Бенуа де Сен-Мором, автором «Романа о Трое», Иосиф стоит между античными трактовками Троянской войны и ее поэтическими трансформациями у Чосера и Шекспира. Из прозаических изложений Иосиф сделал полномасштабную поэму со всей ее традиционной атрибутикой: речами героев, батальными сценами, вещими снами, пророчествами оракула. Насыщенный, вычурный поэтический слог делает Иосифа одним из самых оригинальных латинских поэтов XII столетия, в котором ярких индивидуальностей было более чем достаточно.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Есть потаенны врата, безмолвна стезя для коварства,

С высеченною главой Пегаса:[785] вот путь аргивянам,

Что от вождей[786] повелен.

Колесница солнца погрузла;

Время им было идти. Вот ясный светоча пламень,

Узрен мужами, им знак подает. Сплотившися тесно,

Кто с тревогой идет, кто в покое. Огнем фригиянин

Путь им являет и вход отверзает. О замысел страшный

Душ злотворных! о грех, неведомый летописаньям!

740 Азии страны цвели; в своих богата трофеях,

Троя цвела, государем сильна и за ратью надежна,

Ни богов, ни судеб не страшася. Греков победа[787]

Скоро пресеклась, лжецом оказался бы Калхант, однако

Внутренний враг и — тяжеле всего — свои к злотворенью

Средства пророком творят Фесторида. Сам ненавидит,

Сам, гражданин, отверзает он град.[788] Не скрипнули петли,

Дроты, щиты не звенят, блюдут молчанье отряды,

Всё тайком, а въявь ничего.[789] Вступивший всех прежде

В град, не терпя коварству служить, побеждать втихомолку,

750 Пирр восклицает: «Теперь к оружью, фригийцы! идите

В сретенье нашим полкам! Доколь коснеть вам в дремоте?

Уж безопасности нет; врата отверзлися; вот мы

Мчимся, данаи. Коль кто из вас соступиться со мною

Гневом влечется, на мрак сей Марсов труд несравненный

Не осужден — но ваш подарит нам зрелище пламень!»

Молвил — и, факел схватив, Пергам зажигает он, первым

Путь прочистить себе стремясь. Иные ярятся

Наперебой кто огнем, кто железом; опустошитель

Бродит огонь, и мечи вторгаются сна во средину.

760 Ярая ночь, нещадная подлинно, бурна и скорбна,[790]

[778]

…в испарине вышних

. — Т.е. пот, проступающий на изваяниях богов.

[779]

…все, что лежит меж Гидаспом, Перлы несущим в струях, и поростом скифской пучины

(quicquid Ydaspen / gemmiferum Sciticique interiacet equoris algas). — Ср. Стаций. «Фиваида», III, 337; Клавдиан. «Против Руфина», II, 38 сл.; «Консульство Стилихона», I, 215. Ydaspen gemmiferum — Ср. Стаций. «Фиваида», VIII, 237.

[780]

Характеристика

Амфимаха

развивает краткую его оценку у Дарета: «сын Приама, храбрейший юноша» (гл. 37).

[781]

Немилосердный Эней

(impius… Eneas). — Полемика с вергилиевским образом «благочестивого Энея» (pius Aeneas).

[782]

Этих

— Нестора и Улисса;

тот

— Пирр.

[783]

И с посольством идти инахийцу вверяют Синону

. — С отказом от истории Троянского коня роль Синона, столь значимая во II книге «Энеиды», свелась к тому, что его посылают для переговоров к троянским заговорщикам.

[784]

Фригиец

— Полидамант, теперь отпущенный греками.

[785]

…врата… С высеченною главой Пегаса

. — «Полидамант предлагает привести ночью войско к Скейским воротам, на которых снаружи была высечена конская голова» (Дарет, гл. 40). К этому изображению на воротах свелся миф о троянском коне.

[786]

…от вождей…

— Речь не только о вождях греков, но и о главах троянского заговора, Антеноре и Анхизе.

[787]

Греков победа

(victoria Graium). — Та же клаузула: Вергилий. «Энеида», XI, 289; Стаций. «Фиваида», V, 678.