В метафорическом смысле, конечно. А вампиры – буквально. Может быть, по этой причине их жажда наполниться тобой так откровенно притягивает, она так материальна, осязаема, что слабая человеческая природа не может сопротивляться заложенному в ней механизму – ответить на запрос взаимностью. Это и есть точка невозврата. Ответить взаимностью вампиру – все равно, что позволить укусить себя ядовитой змее. После этого вся твоя жизнь – скорость действия яда, который мешает сопротивляться собственной гибели.
Нет, вампиры не сжирают нас и не выпивают досуха, как в тех фильмах, что мы смотрели до краха цивилизации. И хотя предчувствие конца в кино и прозе было зафиксировано достаточно точно, с документальной точки зрения, погрешностей немало. Вампиры не истребляют людей – без нас эти высокоразвитые паразиты не смогут существовать. Мы даже не их основная пища, но если человек жив духом божьим (как мы это называли когда-то), то вампир жив духом человеческим. Мы наполняем его жизненной силой, но не способны убить. Мы не в силах бороться с тьмой, потому что не являемся источником света этой Вселенной. Так что кровь в этом смысле не более чем удобная форма поглощения человеческого духа, опосредованно – божьего, а голод их сильнее того, что испытываем мы, пропустив обед. Вампир может высасывать свою жертву долго, может даже создаться иллюзия приятной совместной жизни, или взаимовыгодного симбиоза. Вернее, этот симбиоз был бы взаимовыгоден, если бы не нес человеку верную гибель.
Чем сильнее жертва – тем меньше эти отношения напоминают симбиоз. Если человеку удается противостоять вампиру энергетически, если он не позволяет обмануть свои чувства, он все равно не побеждает – с ним перестают церемониться. Как люди когда-то теряли на охоте самообладание, как приходили в ярость от того, что их обманул дикий зверь, как сводили они счеты с тем, кто всего лишь пытался выжить, так и некоторые вампиры часто воспринимают наше противостояние как вызов. В состоянии уязвленного самолюбия они могут порвать на части, затравить, выбрать любую другую изощренную смерть, но, конечно, не пощадить. Впрочем, никто и не ждет от вампиров милосердия, сопротивляться или нет – наш свободный выбор. Но кто-то ползал на карачках еще до прихода их к власти, а кто-то всегда встречал смерть, стоя перед врагом до последнего.
Древних вампиров можно сравнить с дремлющим вулканом, их огонь активируется по неизвестным науке законам. Что они испытывают к человеку? Наверное, нелюбовь и только. Но отсутствие любви в древних превращается в ненависть в обращенных вампирах – бывших людях, утерявших дар божий, свет, способность к созиданию.






