ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В 110-летний юбилей Тунгусского феномена выкладываю давным-давно написанную книгу. Найдёныш Павел Комарницкий В 110-летний юбилей Тунгусского феномена выкладываю давным-давно написанную книгу. Павел Сергеевич Комарницкий Найдёныш В память о А и Б Стругацких и их замечательном творении «Малыш» Пролог Солнечный свет с трудом пробивался сквозь окошко, не мытое невесть сколько и вдобавок заклеенное крест-накрест широкими полосами газеты, посаженными на клейстер, побуревший от времени. Там, снаружи, солнце ликовало, щедро даря миру потоки золотых лучей. Но это там… на воле… Вот уже и апрель. Конец зиме. А войне ни конца, ни края не видно. — Пиииить… Иван Еремеев вздохнул, нашарил кружку, стоявшую у изголовья. Зачерпнув из бака стоялой, муторной на вкус воды, поднёс к губам бредящего. Вздрогнув, тот принялся жадно глотать. Худой, как скелет… Доходит товарищ, похоже. Оно и немудрено. Это вот ему, сержанту Еремееву, отчасти свезло… на какое-то время, да. Отсюда, из лагерного тифозного «блока», в рабочий барак возвращаются в виде исключения. А как правило, дорожка прямая в противотанковый ров, аккурат за «колючкой». — Ещё? — Нет… спасибо… Иван со стуком поставил на место пустую кружку. — Ты… кто? Еремеев хмыкнул. — Да примерно как и ты, браток. Никто. Номер вот… — он ткнул пальцем в нашитую на груди полоску ткани, на которой несмываемой чёрной краской был намалёван номер. — Не… так… Не номер… я… Кулик… Леонид Алексеевич… боец ополчения… ефрейтор Московской дивизии имени Ленина… Иван в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мы умирать не спешим, не думай.

Гигантская ракушка издала мелодичный сигнал — зять, уже сидевший внутри машины, явно поторапливал супругу не затягивать прощальную сцену сверх меры. Ну да, зять, пронеслась в голове у Полежаева очередная посторонняя мысль… а как ещё назвать мужа дочери?

— Ну всё, — Бяшка резко выдохнула. — Долгие проводы, лишние слёзы. Я не прощаюсь. Я говорю «до свидания».

Она повернулась и в несколько шагов оказалась в своём кораблике.

— Дождитесь меня!

…

Солнце выбиралось из-за горизонта медленно, неохотно, словно тоже желало ещё вздремнуть. Впрочем, частокол таёжных великанов скрадывал его свет, и внизу ещё доживали последние минутки предрассветные сумерки.

— Э-эй, хозяева! Есть кто живой?

Собаки лаяли зло и азартно — надо же, каков наглец, ещё и в ворота стучать смеет!

— Хозяева, ау-уу!

— Ну чего тебе надобно, старче? — насмешливый женский голос, несомненно, принадлежал Варваре Кузьминишне… если он верно запомнил имя-отчество. Да, сельские дамы имеют привычку вставать с рассветом, обыкновенно для дойки коров.

— Здравстуйте, уважаемая Варвара Кузьминишна! — Кулик тоже слегка добавил в голос шутливости. — Не пустите ли калику перехожего переночевать?

Короткий смешок.

— Нету у нас тут чертей. И кораблей небесных не водится. Мелко им тут, понимаешь!

Учёный вздохнул. Узнала… Тем лучше.

— Ну нету так нету. А просто поговорить?

Пауза.

— Ступай себе с Богом.

Стукнула дверь в избу. Собаки, верно поняв посыл хозяйки — гнать незваного гостя взашей — резко усилили гавканье. Так… понятно…

Расположившись на завалинке с внешней стороны дома, Леонид Алексеевич прилёг, с наслаждением вытянул гудящие ноги. Н-да… староваты вы, батенька, для таких игр, но что делать…

Он извлёк из вещмешка маленькую губную гармошку. Вообще-то играть на ней геолог мог еле-еле, пресквернейше, но это в данном конкретном случае даже плюс.

Противные скрипучие звуки понеслись окрест, собаки утроили усилия. Как долго хозяева смогут выдержать подобный концерт?

— Эй! Ты чего, болезный, совсем с ума спрыгнул? Пожилой вроде человек!

— Был бы в здравом рассудке, сидел бы в тепле, в Ленинграде, — парировал Кулик, вновь берясь за гармошку.

— А ну как собак спущу?

— А я застрелю их из «маузера» и дальше играть буду, — невозмутимо продолжил Леонид Алексеевич игру. Вот так вот. Тогда они надо мной в глаза издевались. Пусть попробуют наоборот. С психами вообще препираться трудно.

— Ха! А не боишься, что самого пристрелят?

— Ну, если уж тогда не пристрелили, так нынче какой смысл? — и Кулик заиграл на гармошке так фальшиво, что собаки просто захлебнулись лаем.

— Варвара, впусти уже калику умом скорбного, — раздался голос самого хозяина заимки.