Вдобавок почва под ногами чавкала, пружинила как резиновая — где-то тут начиналось обширное болото.
— Ого!
Долговязый приказчик, присев на корточки, рассматривал небольшую вещицу, будто вплавившуюся в поваленный древесный ствол. Штуковина, размером с небольшой портсигар, выглядела необычно, будто какая-то деталь неведомого механизма, или прибора, оплывшая от жара в кузнечном горне. Не металл, и не камень вроде… чёрт его знает, что такое…
— Тёплый, однако, — Илюшка потрогал штуковину. Помедлив, достал нож и попробовал ковырнуть. Находка подалась неожиданно легко, и с первого взгляда стало ясно, отчего — древесина в выемке обуглилась дочерна, не держала.
— И в самом деле тёплая, — Голуб покатал штуковину на ладони. — Должна была уже давно остыть, по идее. А вот не остыла.
— Ты вот что, Степан Савельич, — тряхнул бородой купец, — спрячь эту штуку в свой «сидор» покуда. Вернёмся на факторию, разберём что к чему. А сейчас не время. Идём!
Сияние впереди обрело почти осязаемую силу. Шаг… ещё шаг… и ещё шаг… и ещё…
— Оооо!
Общий вздох вырвался из трёх измученных людей. В ямине, совсем неглубокой — на четверть аршина, не больше — лежала огромная продолговатая жемчужина, переливающаяся на все цвета радуги нестерпимо ярко, так, что было больно смотреть. Длина чуда была с аршин, в поперечнике и того меньше.
Первым от ступора отошёл долговязый приказчик. Осторожно шагнул ближе, и небесное диво, словно почувствовав, пригасило своё сияние. Помедлив, Голуб осторожно приложил руку к гладкому боку «жемчужины», сияние тотчас угасло вовсе, только по поверхности бежали огненные знаки, складываясь в строчки.
— Тёплая…
Степан Савельич попробовал качнуть находку. Раз, другой, сильнее и сильнее.
— Странно… лёгкая… лёгкая и тяжёлая одновременно… Как такое вообще может быть?!
— Вот это дааа… — купец сглотнул. — Вот это находка…
Он встрепенулся.
— Давайте-ка, ребятушки, большой мешок.
— Нельзя брать! — глаза тунгуса вновь засверкали. — Бог Огды потерял! Худо будет!
— Помолчи, Илюшка, — сморщился Полежаев. — Худо так худо, с богом не поспоришь. Коли потребует отдать — отдадим, куда денемся. Коли захочет покарать — покарает. Гляди, оно же в болотину уже наполовину ушло. Не вытащим сейчас, засосёт!
Уверенный тон хозяина сбил тунгуса с толку, он заморгал.
— А ну, помогай!
В шесть рук «жемчужину» вызволили из воронки, наполненной ржавой болотной водой, и кое-как запихнули в мешок. Степан Савельич не соврал — находка оказалась не только тёплой, но и тяжёлой, и лёгкой одновременно. То есть если держать на руках, пуда четыре, не больше. А если попробовать двигать — не меньше тонны. Вдобавок находка категорически сопротивлялась переворачиванию, словно поплавок на воде.






