ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На грани Росс Томас Росс Томас На грани ГЛАВА 1 В три часа дня они вызвали Бута Столлингса, эксперта по терроризму, в библиотеку семиэтажного здания фонда, расположенного к востоку от Дюпон-серкл на Массачусетс-авеню, и уволили его за стаканом довольно хорошего испанского шерри. Это были мартовские иды, выпавшие на субботу в 1986 году, ровно через два месяца после шестидесятилетия Бута Столлингса. Увольнение было произведено без каких-либо сомнений, которые Столлингс мог заметить по Дугласу Хаусу, тридцатипятилетнему исполнительному директору фонда. Хаус сделал это, конечно, вежливо, без тени раздражительности и примерно с таким же сожалением, с которым он мог бы позвонить в отдел распространения газеты «Вашингтон Пост» и попросить приостановить доставку на дом. Это был пятидесятилетний председатель фонда Фрэнк Томгай, который проводил формальный массаж эго, сохраняя извиняющийся, даже почтительный вид, в одном из своих костюмов-тройок за 1100 долларов. Томгай продолжал говорить о жестких бюджетных ограничениях, а затем обратился к качеству работы Бута Столлингса, которое, как он клялся, было блестящим. Нет вопросов. Абсолютно, совершенно блестяще. Массаж Томгая закончился, Дуглас Хаус заговорил о деньгах. Вместо уведомления будет выплачиваться выходное пособие за три месяца, и фонд сохранит медицинскую страховку Столлингса в силе в течение шести месяцев. О пенсии речи не шло, потому что эксперт по терроризму проработал в фонде всего восемнадцать месяцев, хотя это на три меся

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

«Отчасти потому, что я мог дойти до работы пешком, а отчасти из-за адреса — Массачусетс-авеню, 1776». Его губы растянулись в легкой улыбке, а может быть и нет. «Обращение патриота».

Томгай откашлялся. — Тогда это была прогулка к Белому дому, не так ли, Бут? И ты вернулся из Африки или чего-то в этом роде.

«Я только что вернулся из Стэнливиля, и прогулка предназначалась к старому зданию исполнительного офиса, которое тогда не было Белым домом и до сих пор им не является».

— Это бурные времена, — сказал Дуглас Хаус, очевидно, просто чтобы что-то сказать.

Столлингс бегло осмотрел Хауса, не обвиняя исполнительного директора в том, что в 1961 году ему было десять лет. «Древняя история», — сказал он и снова повернулся к Томгаю. «Что произойдет с моим опросом в Анголе?»

У Томгая было квадратное и слишком честное розовое лицо и не очень светлые седые волосы, редость которых он благоразумно не пытался скрыть. Из-за бифокальных очков без оправы пара влажных карих глаз, слегка выпученных, смотрела на коварство мира, словно в хроническом изумлении. Тем не менее, это лицо внушало доверие: ступенчатый подбородок, рот, похожий на кошелек, и агрессивный римский нос, который в целом обнадеживал. Идеальное лицо банкира, подумал Столлингс, если бы только оно могло успешно маскироваться, на что оно, казалось, было неспособно.

Вопрос об исследовании в Анголе заставил Томгая обратиться за советом к исполнительному директору. С легкой улыбкой, которая могла означать что угодно, Дуглас Хаус пристально смотрел на Столлингса, готовившегося к неизбежным отговоркам.

«Мы провели его через каких-то людей в центре города», — сказал Хаус, все еще улыбаясь и равнодушно серые глаза.

Столлингс ответил улыбкой. "Вы знали? Какие люди? Ребята из Джорджтауна? Люди в здании? Может, кто-нибудь из ребят из Лэнгли? Всем понравилось?»

«Они все думали, что ему нужна небольшая реструктуризация».

«Это означает, что они не возражают против того, чтобы я назвал Савимби блестящим, но они бы с тем же успехом не назвали его блестящим маоистским мошенником, отступившим от реальности, которым они чертовски хорошо знают».

Томгай, благоразумный примиритель, издавал успокаивающие звуки. Его публикация все еще запланирована на лето, Бут. Наш главный предмет.

«Однако реструктурированный».

«Отредактировано», — сказал Хаус.

Столлингс пожал плечами и поднялся. — Тогда убери мое имя оттуда. Он еще раз в последний раз взглянул на красивую библиотеку. «Спасибо за напиток».

Томгай быстро поднялся, вытянув правую руку. Столлингс принял это без колебаний. — Прости, Бут, что так сложилось.

"Ты?" — сказал Столлингс. "Я не.