Почему они тебя уволили?»
Столлингс начал было пожимать плечами, но остановился, когда понял, что она этого не видит. «Бюджетные ограничения, — сказали они».
«Бюджетно? Со всеми этими миллионами?
— Я тебе позвоню, — сказал Столлингс.
"Завтра."
"Хорошо. Завтра."
Бут Столлингс повесил трубку, подошел к одному из освещенных окон аптеки и, используя его отражение, рассмотрел, что на нем было одето: старую замшевую куртку «Стамбуль»; слишком широкий черно-коричневый галстук, который он купил в Болонье; коричневая рубашка от «Маркс и Спенсер» в Лондоне, которую он считал своей пробежкой на тысячу миль, поскольку однажды услышал, как старый коммивояжер описал подобную рубашку как таковую; и серые фланелевые брюки, о покупке которых он вообще не помнил, но глубокие складки которых свидетельствовали о том, что они были куплены не в Штатах. Что касается обуви, Столлингс не глядя знал, что он носит то, что носил всегда: дешевые коричневые лоферы, которые он покупал полдюжины, выбрасывая каждую пару по мере ее износа.
Тем не менее, именно этот наряд позволил ему попасть в Мэдисон. И этого, безусловно, было достаточно, чтобы поужинать с Гарри Крайтсом, который носил стареющий синий костюм с блестящими локтями и блестящим сиденьем, когда Столлингс впервые встретил его двадцать пять лет назад. Через тридцать минут после их встречи Crites заняли 35 долларов, чтобы произвести платеж HFC, просроченный на месяц.
Обернувшись в поисках круизного такси, Столлингс попытался вспомнить, возвращал ли Гарри Крайтс когда-нибудь 35 долларов, и в конце концов решил, что нет.
ГЛАВА 2
Бут Столлингс сидел в вестибюле отеля «Мэдисон» рядом с парой скучающих саудовцев и ждал Гарри Крайта, который опаздывал уже на девятнадцать минут. Но Крайтс всегда опаздывал, даже в начале шестидесятых, когда он врывался на собрание через четверть часа после его начала, с широкой веселой улыбкой, неизменной сигарой короля Эдуарда и сжимая в руках пачку безнадежно перепутанных документов. Затем он обезоружил всех, даже приверженцев пунктуальности, кривым, самоуничижительным треском, заставившим всех посмеиваться.
После смерти Кеннеди в 1963 году Гарри Крайтс подал в отставку с того, что он позже всегда не совсем точно называл «моим пребыванием в Белом доме», и перешел в Министерство обороны, где он был совсем не счастлив, а оттуда в штат, где он оказался. место в подозрительной Программе общественной безопасности Агентства международного развития. AID отправил Crites в семь или восемь менее развитых стран, из которых доносился ропот о некоторых сделках, которые он заключил с их премьерами, пожизненными президентами и премьер-министрами. Но Столлингс никогда не обращал на это особого внимания.






