ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На грани Росс Томас Росс Томас На грани ГЛАВА 1 В три часа дня они вызвали Бута Столлингса, эксперта по терроризму, в библиотеку семиэтажного здания фонда, расположенного к востоку от Дюпон-серкл на Массачусетс-авеню, и уволили его за стаканом довольно хорошего испанского шерри. Это были мартовские иды, выпавшие на субботу в 1986 году, ровно через два месяца после шестидесятилетия Бута Столлингса. Увольнение было произведено без каких-либо сомнений, которые Столлингс мог заметить по Дугласу Хаусу, тридцатипятилетнему исполнительному директору фонда. Хаус сделал это, конечно, вежливо, без тени раздражительности и примерно с таким же сожалением, с которым он мог бы позвонить в отдел распространения газеты «Вашингтон Пост» и попросить приостановить доставку на дом. Это был пятидесятилетний председатель фонда Фрэнк Томгай, который проводил формальный массаж эго, сохраняя извиняющийся, даже почтительный вид, в одном из своих костюмов-тройок за 1100 долларов. Томгай продолжал говорить о жестких бюджетных ограничениях, а затем обратился к качеству работы Бута Столлингса, которое, как он клялся, было блестящим. Нет вопросов. Абсолютно, совершенно блестяще. Массаж Томгая закончился, Дуглас Хаус заговорил о деньгах. Вместо уведомления будет выплачиваться выходное пособие за три месяца, и фонд сохранит медицинскую страховку Столлингса в силе в течение шести месяцев. О пенсии речи не шло, потому что эксперт по терроризму проработал в фонде всего восемнадцать месяцев, хотя это на три меся

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Почему они тебя уволили?»

Столлингс начал было пожимать плечами, но остановился, когда понял, что она этого не видит. «Бюджетные ограничения, — сказали они».

«Бюджетно? Со всеми этими миллионами?

— Я тебе позвоню, — сказал Столлингс.

"Завтра."

"Хорошо. Завтра."

Бут Столлингс повесил трубку, подошел к одному из освещенных окон аптеки и, используя его отражение, рассмотрел, что на нем было одето: старую замшевую куртку «Стамбуль»; слишком широкий черно-коричневый галстук, который он купил в Болонье; коричневая рубашка от «Маркс и Спенсер» в Лондоне, которую он считал своей пробежкой на тысячу миль, поскольку однажды услышал, как старый коммивояжер описал подобную рубашку как таковую; и серые фланелевые брюки, о покупке которых он вообще не помнил, но глубокие складки которых свидетельствовали о том, что они были куплены не в Штатах. Что касается обуви, Столлингс не глядя знал, что он носит то, что носил всегда: дешевые коричневые лоферы, которые он покупал полдюжины, выбрасывая каждую пару по мере ее износа.

Тем не менее, именно этот наряд позволил ему попасть в Мэдисон. И этого, безусловно, было достаточно, чтобы поужинать с Гарри Крайтсом, который носил стареющий синий костюм с блестящими локтями и блестящим сиденьем, когда Столлингс впервые встретил его двадцать пять лет назад. Через тридцать минут после их встречи Crites заняли 35 долларов, чтобы произвести платеж HFC, просроченный на месяц.

Обернувшись в поисках круизного такси, Столлингс попытался вспомнить, возвращал ли Гарри Крайтс когда-нибудь 35 долларов, и в конце концов решил, что нет.

ГЛАВА 2

Бут Столлингс сидел в вестибюле отеля «Мэдисон» рядом с парой скучающих саудовцев и ждал Гарри Крайта, который опаздывал уже на девятнадцать минут. Но Крайтс всегда опаздывал, даже в начале шестидесятых, когда он врывался на собрание через четверть часа после его начала, с широкой веселой улыбкой, неизменной сигарой короля Эдуарда и сжимая в руках пачку безнадежно перепутанных документов. Затем он обезоружил всех, даже приверженцев пунктуальности, кривым, самоуничижительным треском, заставившим всех посмеиваться.

После смерти Кеннеди в 1963 году Гарри Крайтс подал в отставку с того, что он позже всегда не совсем точно называл «моим пребыванием в Белом доме», и перешел в Министерство обороны, где он был совсем не счастлив, а оттуда в штат, где он оказался. место в подозрительной Программе общественной безопасности Агентства международного развития. AID отправил Crites в семь или восемь менее развитых стран, из которых доносился ропот о некоторых сделках, которые он заключил с их премьерами, пожизненными президентами и премьер-министрами. Но Столлингс никогда не обращал на это особого внимания.