ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Летом 1967 года семь человек, члены элитного боевого подразделения, отправились на секретную операцию в джунгли Вьетнама. Двое погибли. Оставшиеся в живых изменились навсегда. Заповедник Патрик Лестевка Летом 1967 года семь человек, члены элитного боевого подразделения, отправились на секретную операцию в джунгли Вьетнама. Двое погибли. Оставшиеся в живых изменились навсегда. Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно. Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд... Бесплатные переводы в наших библиотеках: BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+) BAR "EXTREME HORROR" 18+ Посвящается моему Дедушке, Чарльзу. Благодарности: спасибо Бобу "Деревянной ноге" Штраусу и моему отцу за их прилежную редактуру и Дэйву Барнетту за то, что дал шанс. Патрик Лестевка "Заповедник" Мне было восемнадцать. И я был как твой типичный молодой американский парень. Девственник. У меня была сильная вера. У меня было религиозное воспитание, Господь был добр. Все доброе было тем, что Господь желает. Ну, знаете, зло было путем Дьявола. Но зло проникло туда только во Вьетнаме. Я имею в виду реальное зло. Я к этому был совсем не готов. Там все было злом. Все злым. Я весь был злом. Раньше я таким не был. Я оглядываюсь, я оглядываюсь сегодня, и я испуган тем, во что я п

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Капитан говорит мне, что мы находимся недалеко от южного побережья Албании, но точных долгот и широт я сказать не могу. Воды Средиземного моря имеют самый глубокий и чистый синий цвет; настолько идеально синий, что невозможно начертить изгиб горизонта, сказать, где заканчивается вода и начинается небо.

Я сижу на палубе, прислонившись спиной к переборке, и смотрю, как нос рассекает воду перед собой. Матрос приносит мне чашку турецкого кофе. Он горячий и сладкий, а его пряность покалывает мой язык. Теплые боковые ветры дуют с албанского побережья, неся с собой запах приморской торговли.

Пока судно несет мое тело вперед, медленное движение волн уносит мои мысли назад...

Пилот высадил меня на вертолетной площадке больницы общего профиля Йеллоунайф. Просто спустил меня по трапу, как мешок с грязным бельем, и я взмыл в приветливые небеса. В то время я был без сознания, хотя я помню ощущение падения снова и снова, словно рубашки в сушилке. Представьте себе удивление сотрудников отделения неотложной помощи, когда они увидели большого окровавленного черного парня, лежащего в середине нарисованной белой буквы "H", в то время как его таинственный добрый самаритянин превратился в крошечную точку в небе. Вспоминая эту сцену, я всегда смеюсь!

Они торопливо отвезли меня в операционную. Меня интубировали, вентилировали, аспирировали, удаляли кровь, даже сделали прививку - некоторые врачи думали, что на меня напали дикие животные и я заразился бешенством. Они откачали плохую кровь и закачали хорошую; я осушил банк крови первой группы. Мне сделали ЭКГ и ЭЭГ, перелили кровь, наложили швы и прижгли. У меня были аппараты, дышавшие за меня и очищавшие меня от токсинов, и, насколько я знаю, доставляли почту за меня. Время от времени я выплывал сквозь дымку, чтобы увидеть врачей и медсестер, собравшихся вокруг, свет бил мне в глаза, а их инструменты зловеще сверкали. Я отчетливо помню, как врач в синей маске сказал медсестре, стоявшей рядом с ним:

- Он выкарабкается, я должен тебе ужин.

Я хочу верить, что она заказала:

Лобстер "Ньюбург"

[150]

и бутылку "Дон Периньон".

В других случаях я погружался в глубокую-глубокую тьму, которая давила на мое тело тяжким грузом, и я знал, что я очень близок к смерти. Не было ни ярких огней, ни играющих на арфе ангелов; к счастью, я не чувствовал запаха серы. Только эта сплошная чернота. И я думаю, что это и есть смерть: это почерневшее сознание, где, по крайней мере, какое-то время вы сохраняете некоторое понимание того, кем вы были и какой жизнью вы жили... а потом

ничего

.

Ззззап:

лампочка перегорает.

Скажу вам вот что: она заставляет вас жить настоящим.