ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Летом 1967 года семь человек, члены элитного боевого подразделения, отправились на секретную операцию в джунгли Вьетнама. Двое погибли. Оставшиеся в живых изменились навсегда. Заповедник Патрик Лестевка Летом 1967 года семь человек, члены элитного боевого подразделения, отправились на секретную операцию в джунгли Вьетнама. Двое погибли. Оставшиеся в живых изменились навсегда. Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно. Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд... Бесплатные переводы в наших библиотеках: BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+) BAR "EXTREME HORROR" 18+ Посвящается моему Дедушке, Чарльзу. Благодарности: спасибо Бобу "Деревянной ноге" Штраусу и моему отцу за их прилежную редактуру и Дэйву Барнетту за то, что дал шанс. Патрик Лестевка "Заповедник" Мне было восемнадцать. И я был как твой типичный молодой американский парень. Девственник. У меня была сильная вера. У меня было религиозное воспитание, Господь был добр. Все доброе было тем, что Господь желает. Ну, знаете, зло было путем Дьявола. Но зло проникло туда только во Вьетнаме. Я имею в виду реальное зло. Я к этому был совсем не готов. Там все было злом. Все злым. Я весь был злом. Раньше я таким не был. Я оглядываюсь, я оглядываюсь сегодня, и я испуган тем, во что я п

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

?

- Он не хотел, чтобы его тайная личность была раскрыта?

- Серьезно, мистер Грант, почему...?

- Вера? Зови меня Джером. А я, пожалуй, воспользуюсь туалетом.

[150]

американское блюдо из морепродуктов, приготовленное из лобстера, масла, сливок, коньяка, хереса и яиц. Секретным ингредиентом является кайенский перец.

[151]

"Carpe diem" - это латинское выражение, которое часто переводится как "Лови момент" или "Живи настоящим".

[152]

Iditarod Trail Sled Dog Race - ежегодные гонки на собачьих упряжках на Аляске, где команды из 16 собак и каюра проезжают 1868 км (1161 милю) от восьми до пятнадцати дней, от Уиллоу (неподалёку от Анкориджа) до Нома. "Идитарод" часто называют "Последней великой гонкой на Земле" (англ. The Last Great Race on Earth). Награда за победу в соревновании составляет около $50 000.

Мне не нужно было идти, но я не хотел отвечать на еще какие-либо вопросы. Вопросы - это опасные вещи: иногда слепо, иногда нерешительно, но каким-то образом инстинктивно они имеют свойство возвращать вас к истине. А истина была чем-то, с чем я не хотел сталкиваться.

Они продержали меня две недели. Назовите это "периодом перевоспитания". Для начала мне пришлось заново учиться ходить. Моя нога была сломана, но не переломана окончательно, так что я смог на нее опереться через несколько дней. Но у меня не было пальцев на ногах - четверти того пространства, на котором я привык балансировать. Трудно объяснить, каково это - ходить без пальцев ног. Самое близкое сравнение, которое я могу провести, это: представьте, что вы стоите на карнизе здания, свесив пальцы ног через край, и налетает сильный встречный ветер. Вы чувствуете это - потерю равновесия и это непроизвольное желание откинуться на пятки, постоянное чувство, что вы потеряете равновесие и упадете лицом в пустоту? Вот как я ощущал каждый шаг. А когда они сняли повязки с моей травмированной руки, и я увидел эти три жалких пальца... Боже, это напомнило мне те блестящие металлические щипцы, которыми дети достают чучела животных в игровых автоматах.

Тем не менее, многим людям было хуже, чем мне - Хелен Келлер[153] отшила бы меня как слабака.

Вот выбор: свернуться калачиком и умереть или смириться с этим.

А я даже не знаю, как свернуться калачиком и умереть.

Врачи пытались подогнать мне протезы, но я сказал, что насрать на этот план. Вместо этого я набил газеты в носки кроссовок и начал шататься. И упал. И упал. И, просто чтобы немного встряхнуться, я упал еще немного. Мои колени были ободраны о кафельный пол; ночью заживающая плоть прирастала к простыне, и утром медсестре приходилось снимать простыню, как будто сдирать промышленный бинт. После этого она перевязывала мои раны и помогала мне надеть кроссовки, чтобы я мог доковылять до коридора...