Я имею в виду,
Carpe
-блядь-
diem[151]
, понимаете?
Когда туман рассеялся, я обнаружил себя в белой кровати, в белой комнате с окном, выходящим на заснеженное поле под небом, покрытым облаками. На минуту вся эта белизна заставила меня подумать, что я ослеп. Затем я увидел свою руку, и контраст убедил меня, что мое зрение, по крайней мере, не пострадало.
Моя другая рука была покрыта слоями бинтов, но я мог сказать, просто взглянув, что она бесполезна для меня. Мои ступни, также сильно забинтованные, имели квадратный вид, подтверждающий тот факт, что каждый из моих пальцев находился на дне мусорного бака для медицинских отходов. Мое лицо было таким, как будто его погрузили в кислотную ванну. Я смутно помнил, как борющаяся чернота прорвалась по всему нему. Моя правая нога была помещена в воздушный гипс и поднята в сложной системе блоков. Мое тело - и я говорю о каждом квадратном дюйме - болело, как гнойный зуб.
Вошла медсестра. Она принесла мне чашку ледяной крошки, чтобы я ее пососал. Я задался вопросом, удалили ли мне миндалины. Она вела себя так эффективно, как это делают медсестры, словно она проснулась этим утром, заранее зная каждое движение, которое она сделает в течение оставшегося дня. Она постучала по капельнице, висевшей у меня над головой, распутала трубку, по которой в мое левое предплечье постукивал молочный раствор, осмотрела мои растрепанные ногти, щелкнула языком и почувствовала приятный запах кондиционера для белья.
- Вы знаете свое имя? - спросила она.
Я сказал, что знаю. Она выжидающе кивнула.
- Джером Грант, медсестра.
- Вы знаете, где вы?
- Нет, медсестра.
- Меня зовут Вера. Вы в больнице общего профиля Йеллоунайф. Вы знаете, как вы сюда попали?
- Нет, Вера, - солгал я.
Она сказала мне, что вертолет высадил меня и улетел, не оглядываясь. Она сказала, что меня оперировали почти двенадцать часов, и что один из врачей был вынужден отменить поездку в Форт-Симпсон на "Идитарод"[152].
- Вы держали нас на ногах круглосуточно, мистер Грант. Вам повезло, что вы живы.
Я задавался вопросом, сказала ли она это, чтобы я почувствовал себя обязанным поблагодарить ее... за то, что она сделала свою работу?
- Спасибо, Вера.
- О, ну вот, - oна помахала рукой вокруг головы, словно пытаясь отогнать муху. - Это просто... о, тогда не за что.
Она быстро взбила мою подушку и спросила, не нужно ли мне воспользоваться комнатой для мальчика. Прикроватный аппарат запищал в такт моему сердцебиению, и я пожалел, что Вера его не выключила.
Она спросила:
- Вы были где-то на севере?
Я кивнул.
- Занимались...?
- Охотился.
- Один?
- Да.
- И вы заблудились?
- Да.
- Вы не первый. Там наверху коварные леса.
Вера, ты понятия не имеешь.
- Кто вас высадил?
Я пожал плечами.
- Добрый человек, который сжалился над заблудшим путником.
- И он бросил вас здесь, почему...






