ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Учитель Николай Тощаков Учитель ГЛАВА I 1 Дмитрий радостно говорил о новой деревне, о том, как неузнаваемы стали эти с детства знакомые пространства. Но Серафиму по прежнему пугала неуживчивость деревенских жителей, драки по праздникам, грязь. И казалась непонятной эта погоня за нарядом, вечное стремление вырядиться на гулянье безвкусно и неряшливо, но какой угодно ценой, хотя бы ценой голода. Дмитрий много работал на сенокосе, бродил в лесах, но всюду не покидала его одна мысль — куда назначит осенью Губоно. Ему хотелось настоящей работы. Он любил свое дело. Он считал его ответственным и важным. — Мне кажется, — говорил он жене, — что я еще не жил. Вот теперь начинается настоящее. Ты счастлива? Серафима поцеловала его. — Я много думаю о том, как сложится наша личная жизнь. — Стоит ли об этом думать? — ответил Дмитрий. — Важно крепко с задором работать, так, чтобы кругом радовались, глядя на тебя. В конце августа пришла бумажка о том, что Дмитрий назначен преподавателем второй ступени в фабричном поселке. Лет пятнадцать тому назад на бумажную фабрику, отстоящую от его деревни верстах в сорока, Дмитрий, тогда ученик городского училища, ездил с экскурсией. — Там была такая скученность, грязь, духота! — говорил он Серафиме. До начала занятий оставалось дней десять. В школе шел ремонт, и занятия затягивались. Дмитрий видел только заведующего школой — Хрисанфа Игнатьевича Парыгина, остальные учителя проводили лето где-то вне фабричного поселка. Высокий, статный, с рыжими реденьким

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Никто не виноват, что, так называемые, новые учителя приходят работать в школу недоучками. Изучайте, применяйте любые методы, но только пожалуйста не кричите, не комкайте жизнь школы и не мешайте нам работать. А то у вас получается много крику, а дела мало. Самый большой процент неуспеваемости именно у Василия Алексеевича по географии, — закончил Хрисанф Игнатьевич.

И помолчав добавил, глядя на Дмитрия и Бирюкова:

— Мы посмотрим еще, товарищи, как будет обстоять дело с обществоведением и математикой.

— Посмотрим — в упор произнес Дмитрий.

В большую перемену ученик Кондаков вызвал в коридор Дмитрия.

— Дмитрий Васильевич, как же с постановкой? — волнуясь спросил он.

Его тесным кольцом окружили ребята. Шумя, отталкивая друг друга они наперебой кричали о том, что им тоже хочется играть на сцене. Тут были Афонин, Беляева, Петрова и другие, с которыми Дмитрий подружился с первых дней.

— Пьесы не могу ребята найти. Сегодня схожу в рабочую библиотеку и обязательно выберу — сказал Дмитрий напиравшим на него ребятам.

— У нас есть. Только вы будьте режиссером, а то толку не выйдет.

— Что у вас есть?

— Вот, — сунул Кондаков к носу Дмитрия тоненькую цветную книжечку.

То был сборник революционных песен, стихов и инсценировок.

— Мы уже выбрали и пьесу: «Правонарушители», — докладывал с восхищением Кондаков.

И пока Дмитрий рассматривал книгу, он, вновь переживая бурные чувства, навеянные книгой, захлебываясь от восторга, говорил обращаясь к ребятам:

— Сидят это они, беспризорники-то, на кладбище, а Васька и врет про живых покойников… Ямы, кресты, стреляют. Ну конечно девчонки в слезы. И вдруг Гришка Песков как ввалится. — «Здорово братцы!» — кричит.

— Ой! Как интересно — увлеклась Таня Беляева.

Дмитрий пробежал глазами оглавление и смотрел на окруживших ребят, сам загораясь их непосредственной задорной радостью. Кондаков возбужденно рассказывал:

— А потом, Дмитрий Васильевич, как поймали Гришку, да попал он в руки, какой серьезный стал, как начал работать, Ой, ой!

— Меня примите, — просилась Петрова, — я девочку, которая плачет сыграю.

— А я Ваську! — облюбовал себе роль Женя Стрелков, бойкий, черноглазый пионер.

— Прочитаем, прочитаем сначала, а потом и распределим роли, — зашумели ребята.

Дмитрий условился провести первую репетицию в своей студии. Ребята ушли, препираясь из-за ролей, шумно болтая о предстоящем вечере и их первом выступлении на сцене.

Хрисанф Игнатьевич пришел на репетицию в тот момент, когда возбужденные читкой пьесы ребята особенно шумели и нетерпеливо рвались сейчас же начать играть. Сразу все смолкли. Хрисанф Игнатьевич справился о пьесе, помолчал и ушел, не сказав ни слова. Вновь разбуженным роем загудели ребята.