Но публика, видавшая в Нардоме постановки ленинградских и московских артистов, встретила одинаково обе пьесы шумными апплодисментами. Сидевшим в зале родителям и учащимся любо было больше то, что играют их дети и товарищи.
Кондаков привел впервые в школу своего отца и хотел во что бы то ни стало представить его Дмитрию, когда тот гримировал ребят и распоряжался установкой декорации.
— Сроду, говорит, никуда не ходил, а тебя посмотреть схожу, — захлебываясь от восторга говорил Кондаков.
Дмитрий с удовлетворением смотрел на ребят, восторженно переживавших свое первое выступление. Шум и галдеж в гримировальной казались ему замечательной музыкой, в которой клокотало детское сердце, полное радости и веселья.
Драмкружковцы сначала задирчиво смотрели на своих соперников, но скоро помирились, как только обе партии принарядились в костюмы и загримировались. Девочки и мальчики, далеко до представления приготовившиеся для выхода, показывали друг перед другом движение и позы, которыми они блеснут на сцене.
В общем галдеже только насупленно ходили Евгений Иванович и ученик Вознесенский, которым, должно быть, казалось, что под их давнишние авторитеты режиссера и председателя драмкружка то-то подложил фугасы.
3
После праздника, в первый день занятий Евгений Иванович, придя в школу, не поздоровался с Дмитрием. Того позабавило такое проявление недружелюбия. В большую перемену Евгений Иванович начал критиковать постановку Дмитрия.
— Герои рассыпались… Не было стержня, около которого концентрировалось бы внимание зрителя… В инсценировке не было сюжета, — говорил он, зачем-то сильно скрючивая перед собой пальцы левой руки.
— Что называется пришли, понюхали и ушли, — оборвал Дмитрий.
Евгений Иванович пугливо взглянул на него и замолчал. В этот день он уже не произносил ни слова в учительской, но хихикал пуще прежнего.
В этот же день на занятия Дмитрия вкатился Хрисанф Игнатьевич. Дмитрий расхаживал по классу, рассказывая учащимся об углах при параллельных линиях и секущей. Ребята спокойно сидели, чертя и записывая необходимое. В этой группе Дмитрий давал свой первый урок.
Как только вошел заведующий, ребята затаили дыхание. Это не понравилось Дмитрию. Он решил развеселить их чем-нибудь, вывести из подавленного настроения, явившегося с приходом Хрисанфа Игнатьевича.
— Эти углы, — показал Дмитрий на чертеже, — лежащие по одну сторону секущей, называются соответственными. Одна пара углов как бы на крыше, а другая под крышей. И он для убедительности быстро нарисовал сбоку чертежа кружок, солнце с короткими лучами, — черточками по сторонам.
— А верно! — не удержался от выкрика Афонин.






