ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Учитель Николай Тощаков Учитель ГЛАВА I 1 Дмитрий радостно говорил о новой деревне, о том, как неузнаваемы стали эти с детства знакомые пространства. Но Серафиму по прежнему пугала неуживчивость деревенских жителей, драки по праздникам, грязь. И казалась непонятной эта погоня за нарядом, вечное стремление вырядиться на гулянье безвкусно и неряшливо, но какой угодно ценой, хотя бы ценой голода. Дмитрий много работал на сенокосе, бродил в лесах, но всюду не покидала его одна мысль — куда назначит осенью Губоно. Ему хотелось настоящей работы. Он любил свое дело. Он считал его ответственным и важным. — Мне кажется, — говорил он жене, — что я еще не жил. Вот теперь начинается настоящее. Ты счастлива? Серафима поцеловала его. — Я много думаю о том, как сложится наша личная жизнь. — Стоит ли об этом думать? — ответил Дмитрий. — Важно крепко с задором работать, так, чтобы кругом радовались, глядя на тебя. В конце августа пришла бумажка о том, что Дмитрий назначен преподавателем второй ступени в фабричном поселке. Лет пятнадцать тому назад на бумажную фабрику, отстоящую от его деревни верстах в сорока, Дмитрий, тогда ученик городского училища, ездил с экскурсией. — Там была такая скученность, грязь, духота! — говорил он Серафиме. До начала занятий оставалось дней десять. В школе шел ремонт, и занятия затягивались. Дмитрий видел только заведующего школой — Хрисанфа Игнатьевича Парыгина, остальные учителя проводили лето где-то вне фабричного поселка. Высокий, статный, с рыжими реденьким

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но публика, видавшая в Нардоме постановки ленинградских и московских артистов, встретила одинаково обе пьесы шумными апплодисментами. Сидевшим в зале родителям и учащимся любо было больше то, что играют их дети и товарищи.

Кондаков привел впервые в школу своего отца и хотел во что бы то ни стало представить его Дмитрию, когда тот гримировал ребят и распоряжался установкой декорации.

— Сроду, говорит, никуда не ходил, а тебя посмотреть схожу, — захлебываясь от восторга говорил Кондаков.

Дмитрий с удовлетворением смотрел на ребят, восторженно переживавших свое первое выступление. Шум и галдеж в гримировальной казались ему замечательной музыкой, в которой клокотало детское сердце, полное радости и веселья.

Драмкружковцы сначала задирчиво смотрели на своих соперников, но скоро помирились, как только обе партии принарядились в костюмы и загримировались. Девочки и мальчики, далеко до представления приготовившиеся для выхода, показывали друг перед другом движение и позы, которыми они блеснут на сцене.

В общем галдеже только насупленно ходили Евгений Иванович и ученик Вознесенский, которым, должно быть, казалось, что под их давнишние авторитеты режиссера и председателя драмкружка то-то подложил фугасы.

3

После праздника, в первый день занятий Евгений Иванович, придя в школу, не поздоровался с Дмитрием. Того позабавило такое проявление недружелюбия. В большую перемену Евгений Иванович начал критиковать постановку Дмитрия.

— Герои рассыпались… Не было стержня, около которого концентрировалось бы внимание зрителя… В инсценировке не было сюжета, — говорил он, зачем-то сильно скрючивая перед собой пальцы левой руки.

— Что называется пришли, понюхали и ушли, — оборвал Дмитрий.

Евгений Иванович пугливо взглянул на него и замолчал. В этот день он уже не произносил ни слова в учительской, но хихикал пуще прежнего.

В этот же день на занятия Дмитрия вкатился Хрисанф Игнатьевич. Дмитрий расхаживал по классу, рассказывая учащимся об углах при параллельных линиях и секущей. Ребята спокойно сидели, чертя и записывая необходимое. В этой группе Дмитрий давал свой первый урок.

Как только вошел заведующий, ребята затаили дыхание. Это не понравилось Дмитрию. Он решил развеселить их чем-нибудь, вывести из подавленного настроения, явившегося с приходом Хрисанфа Игнатьевича.

— Эти углы, — показал Дмитрий на чертеже, — лежащие по одну сторону секущей, называются соответственными. Одна пара углов как бы на крыше, а другая под крышей. И он для убедительности быстро нарисовал сбоку чертежа кружок, солнце с короткими лучами, — черточками по сторонам.

— А верно! — не удержался от выкрика Афонин.