ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Учитель Николай Тощаков Учитель ГЛАВА I 1 Дмитрий радостно говорил о новой деревне, о том, как неузнаваемы стали эти с детства знакомые пространства. Но Серафиму по прежнему пугала неуживчивость деревенских жителей, драки по праздникам, грязь. И казалась непонятной эта погоня за нарядом, вечное стремление вырядиться на гулянье безвкусно и неряшливо, но какой угодно ценой, хотя бы ценой голода. Дмитрий много работал на сенокосе, бродил в лесах, но всюду не покидала его одна мысль — куда назначит осенью Губоно. Ему хотелось настоящей работы. Он любил свое дело. Он считал его ответственным и важным. — Мне кажется, — говорил он жене, — что я еще не жил. Вот теперь начинается настоящее. Ты счастлива? Серафима поцеловала его. — Я много думаю о том, как сложится наша личная жизнь. — Стоит ли об этом думать? — ответил Дмитрий. — Важно крепко с задором работать, так, чтобы кругом радовались, глядя на тебя. В конце августа пришла бумажка о том, что Дмитрий назначен преподавателем второй ступени в фабричном поселке. Лет пятнадцать тому назад на бумажную фабрику, отстоящую от его деревни верстах в сорока, Дмитрий, тогда ученик городского училища, ездил с экскурсией. — Там была такая скученность, грязь, духота! — говорил он Серафиме. До начала занятий оставалось дней десять. В школе шел ремонт, и занятия затягивались. Дмитрий видел только заведующего школой — Хрисанфа Игнатьевича Парыгина, остальные учителя проводили лето где-то вне фабричного поселка. Высокий, статный, с рыжими реденьким

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В каком месте находился пароход три часа тому назад?»… Учитель отвернулся от учеников, разглядывает чертеж, нарисованный мелом на доске и не может найти ни одного слова, ни одной фразы, которая сразу осветила бы учащимся существо вопроса. Голова трещит, медленно идет кругом от напряжения.

Можно конечно проще, без затей, без ответственности за развитие ребенка, можно притти к нему и сказать: затверди то-то и запомни то-то. Пригодится на всю жизнь. Будь скромен и не требуй от науки многого, потому что никто еще не испил мудрости до конца.

Учитель Ермолаев так и сказал Дмитрию, когда тот коснулся тревожащих его положений в преподавании.

— Что? Умножение относительных чисел? Ерунда. Самое лучшее сказать прямо: с одинаковыми знаками — плюс, с разными — минус. И голова у ученика не пухнет от лишних рассуждений и запоминать немного.

После столкновения с Хрисанфом Игнатьевичем из-за постановки пьесы, Дмитрий не хотел обращаться к нему за советом.

Он как-то разговорился с Павлом Павловичем. Павел Павлович — пятидесятилетний холостяк был энциклопедистом школы. Маленький, кругленький, веселого нрава, любивший пропустить чарочку вина, он показал Дмитрию столько замечательно легко усваиваемых и запоминаемых примеров, что привел его в трепет перед своей опытностью и знанием ребенка. Павел Павлович занимался по всем предметам, забирая оставшиеся часы из-за перегрузки основных преподавателей. Он работал по математике, естествоведению, географии и русскому языку, но более в младших группах, так как Хрисанф Игнатьевич боялся срыва занятий из-за пьянства этого учителя. Давая ему несколько предметов, можно было в любое время заменить его кем-либо в дни прогулов. Уважая его тридцатилетнюю службу, уволить его не хотели. Павел Павлович никогда не отказывался от занятий. Его охотно приглашали работать на вечерние курсы, и он стоически выдерживал иногда по пятьдесят часов в неделю, если только не запивал.

Приходил он в школу после запоя веселый, улыбающийся, готовый работать без конца.

Дмитрий засел за книги. Серафима злилась. Вечно занятый, отказывающийся от прогулок, от посещения Нардома, Дмитрий был ей нестерпимо скучен. В Нардоме в то время шли гастроли оперы. Учителя с женами ходили в театр на каждый спектакль. Дмитрий с Серафимой слушал «Евгения Онегина», но наотрез отказывался от дальнейших посещений оперы из-за недостатка времени. Он предложил Серафиме ходить одной. Та рассердилась вконец. В последнее время ее мучили приступы тошноты. Работать дома стало невозможно. Дмитрий уходил заниматься, проверять работы учащихся в красный уголок, в помещение школы первой ступени. По узаконенным субботам там собирались все просвещенцы; в остальное время бывало пять-шесть человек.