Даже какой-то городок целиком взяли под патронаж. Ну, произносили речи целых две недели во всех культурных очагах города Екатеринбурга и за его пределами. Умилялись уральской спецификой, нахваливали простой русский народ, а, в основном, пили и ели за счет этого народа, получали подарки из каслинского литья и горного хрусталя под Асбестом, все, как один, вели себя как баре, за каждым бегало по десять человек прислуги, я вообще потеряла дочь из виду, хорошо, переходного возраста кризис миновал, думала я, вроде, учится, и домой вовремя приходит, да и Оксана не такая плохая девочка, Наташа частенько ночует у нее, а ведь я возвращаюсь в час, а когда и в два часа ночи, пару раз вообще пришлось заночевать в степи, ничего, вот заключительный торжественный концерт проведем (выступает двадцать коллективов профессиональной художественной самодеятельности), и я буду уделять ей больше времени. Я вообще попрошу у Борисихина отпуск.
На этот концерт, после которого был банкет в самом большом банкетном зале города, моя дочь пришла в капроновых чулках, это в январе-то месяце! В числе прочих смертных получила роскошный глянцевый плакат ЮНЕСКО с каким-то уральским храмом, отнятым у колонии несовершеннолетних и возвращенном церкви, поглазела на художественные коллективы, перемежавшиеся восхвалением организаторов и гостей праздника, съела борисихинского мороженого в фойе и ушла.
Я её видела мельком. А потом я была на банкете. И даже умудрилась поссориться с женой какого-то французского посла. Наташа сама заполночь добиралась домой и простудила придатки. Она загремела в женскую гинекологию на целый месяц.
Лечащий врач мне только и сказал:
– Вы знаете, что Ваша дочь уже живет половой жизнью?!
А что она уже и беременна, почему-то промолчал. Наташа соврала мне, что месячные у неё прошли в больнице.
После Конференции и после наташкиного выхода из больницы, я стала частенько заставать у нас дома Сашу, такого довольно взрослого парня лет за двадцать, который мне казался мужиком. Когда я приходила, он тут же поднимался и уходил, и не раз я ему говорила уже на пороге:
– Саша, ты уже взрослый, ты вернулся из армии, ты работаешь, тебе что надо? – жениться. А Наташа совсем ещё девочка, ей всего шестнадцатый год, ей что надо? – учиться!
– Не беспокойтесь, тетя Ира, я Наташе ничего плохого не сделаю, – говорил этот мужик и уходил. Ах, ну какой мужик, ей Богу, двадцать лет, что он в жизни видел, кроме армии?! Однако я считала его мужиком.
Оказалось, что познакомились они через Оксану. Оксана была на два года старше Наташи, и у неё на уме были одни бары и мальчики. Ах, ну какие на Елизавете мальчики?! Одни мужики. Большие и маленькие.






