И этот маленький мужик уже лишил мою дочь девственности! А я-то думала, что у меня в запасе есть ещё года три, чтобы подсунуть ей книгу о взаимоотношении полов.
Пока я занималась этой никому ненужной Конференцией, половой ликбез с Наташей провела Оксана, ещё, наверное, и койку свою замызганную предоставила. Оксанина мама редко ночевала дома, дети были беспризорны.
Вопрос: если и моя, и её дети были предоставлены сами себе, чем я отличаюсь от Оксаниной мамы?
Срок беременности у Наташи подошел к тринадцати неделям, когда я узнала, что она беременна. Мой участковый врач, к которой я силком затащила дочь, сказала печально:
– Я направление на аборт выдать не могу, это слишком рискованно для пятнадцатилетней девочки. Она может на всю жизнь остаться бесплодной. Представляете, какой потом будет её жизнь?
– А рожать в пятнадцать – это нормально? – не сдержалась я, – Она учится в девятом классе!
– Во-первых, ей будет к тому времени без недели шестнадцать, – сказала мой врач, заглянув в Наташину карточку, – А во-вторых, у неё не останется времени пойти по рукам.
Хоть работай я пресс-секретарем УА ЮНЕСКО, хоть пей без просыпу – в России по другому не получается: если растишь девочку сама, без помощи мужа, который бросил, или помер, то она непременно пойдет по рукам, если не родит ребенка. Я даже не помню, как её зовут, моего врача, но я благодарна ей на всю оставшуюся жизнь за Владика. Мы с Наташей проплакали дня три и решили рожать. Саша – этот мужик и рабочая кость, тянущая какой-то металлический провод на табачной фабрике (называется – вальцовщик) – проплакал с нами. И тоже решил рожать. Нас даже не сломили Сашины родители, которые пришли одним прекрасным вечером к нам в дом и предложили Наташе деньги на аборт и «восстановление», как выразилась Луиза, мать Саши.
Когда они ушли, потребовав, чтоб сын шел вместе с ними, и он пошел, я встала к форточке с прикуренной от фильтра сигаретой и горько расплакалась. Чем я отличаюсь от Оксаниной мамы, чем?! В этой стране хоть пей, хоть работай, всё равно, одной, без мужа…
Раздался звонок, и на пороге возник Саша.
Он сказал:
– Я ушел от них. Я буду жить с Вами. Я женюсь на Наташе.
Справедливости ради, стоит отметить, что Луиза опомнилась мгновенно (в доме всё решает она, татарка) и на следующее же утро прибежала за сыном и за «невесткой». В знак признательности она даже подарила Наташе какую-то особенную шаль.
Чего нам стоило выбегать разрешение на брак от председателя Чкаловского райисполкома, рассказывать не буду. Однако, свадьбу разрешили по достижении Наташей шестнадцатилетия, сразу же за ним, буквально через три дня. За эти три дня мы должны были получить Наташе паспорт. Ребенка десять дней не регистрировали, ожидая документов. Но, в конце концов, всё разрешилось благополучно.






