ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Действие происходит в 90-е годы. Тридцатитрёхлетняя журналистка из Екатеринбурга отправляется «завоёвывать мир» в Амстердам. Кража денег и документов на вокзале в Праге меняет все планы, а заодно и всю её жизнь. Одиссея Ирина Беспалова Действие происходит в 90-е годы. Тридцатитрёхлетняя журналистка из Екатеринбурга отправляется «завоёвывать мир» в Амстердам. Кража денег и документов на вокзале в Праге меняет все планы, а заодно и всю её жизнь. О АВТОРЕ Ирина Беспалова – журналист и писатель. Родилась в Челябинске, окончила факультет журналистики Уральского государственного университета. Работала в журнале «Уральский следопыт», вела школу общения в творческом объединении «Телефакс», занимала должность пресс-секретаря Уральской ассоциации клубов ЮНЕСКО (Екатеринбург), затем – пресс-секретаря губернатора области. Живет в Праге с 1997 года. До пандемии занималась галеристикой. Пишет повести и романы. Электронное издательство Пражские витражи – все цвета творчества Прага, 12.1.2025 ПРЕДИСЛОВИЕ Проза Ирины Беспаловой такова, что читатель, попадая в её мир, автоматически начинает идентифицировать автора и её героиню. Кто-то с интересом включается в эту «реальную» жизнь, а кто-то готов обвинить автора в графоманстве: мол, «что вижу – то пою». Такие истории из жизни можно рассказывать на кухне, за бутылкой вина или водки, и тогда, действительно, весело, забавно. Даже стороннему читателю понятно, что перед ним – реальная жизнь, а уж живущему в Праге – и подавно: места, случаи, имена и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Надо же, всё, как заказывал Францис! Я губу раскатала и накупила три упаковки шоколадных вафель и две коробки конфет, к уже имеющимся английскому чаю и баночке «Нескафе голд». И ещё Карина, младшая сестренка Темы, продавца Никольской, с которой мы очень подружились, и которая послезавтра опять уезжает в Индию, к старшей сестре, подарила мне на память розовые палочки, чтобы в «моей» новой квартире хорошо пахло, и чтобы разогнать всех злых духов в доме, куда попадет полуторагодовалый ребенок с семнадцатилетней мамой.

Мы с ней покурили, и я продала двум французам Ольгино масло – три, с которых имею не по стовке, а по двести крон. А потом ещё две акварели, и немножко вздохнула. И позвонила маме. Быстро. И мама сказала, что билеты пойдут покупать завтра.

– Ты же обещала вчера!

– Мы должны были получить зарплату.

И мне стало стыдно.

Ох, мама, чует её сердечко, что я сама-то не готова встретить Наташу! Сижу на мешках, и, со дня на день, готова сорваться в новую жизнь, ан нет, не попускает Бог поспешности.

Может быть, завтра?

Завтра придет Людмила-чайка и скажет:

– Поехали, покажу тебе твой новый дом.

ДВАДЦАТЬ ШЕСТОЕ ФЕВРАЛЯ

Игорь мне сказал, что они завтра берут билет на вторник, мол, встречай в воскресенье.

– Берёте или уже взяли?

– Берём. Завтра. В воскресенье встречай. Только на что же вы там жить-то будете! – вскричал он гневно, совсем как папа.

– На что-нибудь да поживем, – ответила я небрежно, совсем как старшая сестра, – Ты лучше скажи, почему в воскресенье? До Москвы сутки и от Москвы сутки.

– Полтора и полтора, – строго сказал брат.

– Ну, хорошо, – сказала я, – это ты же у нас математик, а мне точно нужно знать номер поезда, номер вагона и так далее. Я перезвоню в воскресенье. Да этому родственнику в Москве вы хоть дозвонились?

– Дозвонимся еще, когда билет будет.

– Хорошо, я позвоню завтра.

– Задолбала ты уже своими звонками!

Вот у них там голова идет кругом! Как будто у меня не идет!

У меня не идет.

Я хладнокровно думаю, что следующее воскресенье – Восьмое марта – женский день. А Натаха всё-таки едет, едет, едет!

А этот Куприн – и чего пани Нона нашла в нем?! – я нашла:

«…Наш сложный труд смешон и жалок ему, так мудро, терпеливо и просто оплодотворяющему жестокое лоно природы. Да. В страшный день ответа что мы скажем этому ребенку и зверю, мудрецу и животному, этому многомиллионному великану? Ничего. Скажем с тоской “я всё пела”. И он ответит нам с коварной мужицкой улыбкой “Так поди и попляши”».

Если бы Бунин не добавил следующих слов, я бы его бросила. Но он добавил:

«…Только один Бог знает судьбы русского народа. Ну что же, если нужно будет, попляшем».

ДВАДЦАТЬ СЕДЬМОЕ ФЕВРАЛЯ

24

Ближайший бутик (прим.