ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Действие происходит в 90-е годы. Тридцатитрёхлетняя журналистка из Екатеринбурга отправляется «завоёвывать мир» в Амстердам. Кража денег и документов на вокзале в Праге меняет все планы, а заодно и всю её жизнь. Одиссея Ирина Беспалова Действие происходит в 90-е годы. Тридцатитрёхлетняя журналистка из Екатеринбурга отправляется «завоёвывать мир» в Амстердам. Кража денег и документов на вокзале в Праге меняет все планы, а заодно и всю её жизнь. О АВТОРЕ Ирина Беспалова – журналист и писатель. Родилась в Челябинске, окончила факультет журналистики Уральского государственного университета. Работала в журнале «Уральский следопыт», вела школу общения в творческом объединении «Телефакс», занимала должность пресс-секретаря Уральской ассоциации клубов ЮНЕСКО (Екатеринбург), затем – пресс-секретаря губернатора области. Живет в Праге с 1997 года. До пандемии занималась галеристикой. Пишет повести и романы. Электронное издательство Пражские витражи – все цвета творчества Прага, 12.1.2025 ПРЕДИСЛОВИЕ Проза Ирины Беспаловой такова, что читатель, попадая в её мир, автоматически начинает идентифицировать автора и её героиню. Кто-то с интересом включается в эту «реальную» жизнь, а кто-то готов обвинить автора в графоманстве: мол, «что вижу – то пою». Такие истории из жизни можно рассказывать на кухне, за бутылкой вина или водки, и тогда, действительно, весело, забавно. Даже стороннему читателю понятно, что перед ним – реальная жизнь, а уж живущему в Праге – и подавно: места, случаи, имена и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

автора)

25

2+kk – тип планировки квартиры, чаще всего встречающийся в Чехии, когда в квартире две комнаты, одна из которых совмещена с кухней (кухонным уголком), а вторая – отдельная спальня или гостиная, плюс санузел.

26

Garsoniéra (чеш.) – небольшая однокомнатная квартира-студия, в которой жилая зона, кухня (часто в виде кухонного уголка «kk») и иногда ванная комната объединены в одном помещении

Иногда я иду ва-банк, и мне это помогает.

Чем не первая фраза для начала романа?

Тёма, правда, с самого утра предложил другое:

– Сезон ещё только начинается, а я уже так устал, – чем не первая фраза для твоего романа?

Но мой роман так не может начинаться.

Я вовсе не устала, я иду ва-банк.

Например. Я вчера-таки купила куртку в секонд-хенде, темно-синюю, и всего за четыреста крон. Мне на станек лучше за пятнадцать долларов, чем за сто пятьдесят, лишь бы было удобно и выглядело чисто (прошу заметить, идет девяносто восьмой год, мои взгляды с тех пор радикально поменялись, особенно, что касается одежды). К тому же и эти пятнадцать долларов пришлось брать у Веры из кассы. Сказала Вере «завтра, даст Бог, отдам». И сегодня продала пятнадцать оригиналов. В течение дня семь, и в конце дня молодой чех прибежал, ткнул на акварели «мне таких восемь, в офис», быстро выбрал, особенно не торговался, быстро заплатил семь тысяч крон и убежал. Зовут Радек. Я специально спросила, чтоб узнать, кто мне такую радость доставил. Я побывала как в лете. И я почувствовала, что начинается сезон. А, может быть, все эти «февраль, достать чернил и плакать», существуют только для России.

С чувством выполненного долга я вечером взяла у пани Ноны очередной том Куприна. Чем ближе к началу, тем больше он мне импонирует. Я даже начинаю думать, что он ничем не хуже Фейхтвангера. И что под ним земли много, да и небес без края, а Фейхтвангер только умничал насчет земли обетованной.

А, может быть, главное все-таки то, что сегодня объявилась Людмила-чайка и сказала, что она стопроцентно переезжает восьмого марта на новую квартиру, но, поскольку она до восьмого марта заплатила эту, то я туда могу въехать девятого.

– Но у меня дочь приезжает восьмого!

– Неужели негде переночевать одну ночь?

– Есть, но хотелось бы привести её с вокзала домой.

– Так я скажу хозяйке, что переезжаем восьмого?

– Лучше седьмого.

– С тебя шампанское!

– Лучше два.

А ведь ещё утром у меня волосы вставали дыбом, когда я представляла себе, что скажу Наташе на вокзале.

Конечно, что-нибудь бы нашлось. Та же Вера Гусарова потерпела бы нас дня три-четыре. С её гостеприимством-то. Тот же Тёма сказал, что на крайний случай пустил бы нас в свою двухкомнатную на Моджанах, а сам бы пожил у Куколева и вообще, съездил бы в Россию.

Короче, ещё утром я была последним человеком, а сейчас себя чувствую первой.