Или так: каждый раз отвечаю иначе. А ответ один: меня Прага потрясла.
Я, конечно, бывала за границей и раньше, но только в качестве туриста. Что такое русский турист за границей – объяснять не приходится: из любого номера в отеле, из любого столика в ресторане – руководитель группы сделает русскую территорию. Единственное место, где ты можешь почувствовать себя «не дома» – это магазины с недоступными ценами. И полчаса, которыми располагаешь по своему усмотрению до встречи с группой у фонтана. Что касается достопримечательностей примечательных мест – через пару дней они сливаются в один сплошной калейдоскоп, и уже по приезду на родину в них ориентируешься только с помощью фотографий.
Мне было не до красот средневековой Праги – я сразу же вышла на работу. На Панской3 улице, напротив отеля «Палас» Вакуленко с Дмитриевым сняли два просторных зала под галерею, где на каждом свободном сантиметре разместили свои работы, а в арку между залами выставили скульптуру. У входа в первый зал стояли мой стол и высокое кресло, а у окна – столик для чайных принадлежностей, и когда заходили посетители – в мои обязанности входило предлагать им чай. Но этим правом пользовались, в основном, художники, а потенциальные покупатели хотели лишь моего рассказа о выставленных работах, почему и лежал на моем столе вечно открытый русско-английский словарь. Честно говоря, кроме наспех выученных английских цифр и названий техник, в которых работали выставлявшиеся художники, я мало чего знала. Пришлось ускоренным темпом учить английские прилагательные. До сих пор самыми безотказными слывут бьютифул, вандефул и экселент4.
Пришлось улыбаться.
Пришлось говорить глазами.
Пришлось, спотыкаясь, нестись к словарю за каждым словом и составлять биографии мэтров по двум-трем вырванным вечером фразам. Вандефул то, что красивые люди в красивых одеждах с красивыми лицами – довольно благосклонно выслушивали мой лепет и хвалили «мой английский»! Мало того, они покупали от меня холсты! Держались просто, и уважительно со мной, укатившей из дома на велосипеде. Теперь я тоже кое-что думаю про эту простоту и корректность, например, теперь я знаю, что англичане так всегда ведут себя с прислугой, но тогда мне такая манера обращения казалась верхом демократии, о которой я ничего не знала, но которой жаждала.
Я думала – я самая хитрая, когда, увидев, что человек довольно долго разглядывает картину, подходила и начинала расхваливать именно её, как свою собственную фаворитку, а оказалось, что это люди потихоньку открывали мне глаза на искусство. Разумеется, иногда мы допоздна засиживались и с художниками, за бутылкой-другой вина, тут начинались споры о терминах.






