А что если мой «жигуль» постоит тут у тебя какое-то время? Недельки две, скажем, а? Вернусь за ним, вот тогда…
— А сам — куда? — женщина насторожилась, но и заинтересовалась.
— Мне пешочком надо пройти. К станции. Рвану на электричке.
— Слушай, парень, мужчина дорогой, а ты какой-то сам не свой, если вглядеться.
— Свой, свой, если вглядеться.
— Обыкновенный, вроде, а глаза… Гаси глаза, парень.
— Как это? А, понял. Ладно, погашу. Это ты, милая, во мне огонечек запалила. Гашу, гашу.
— Не во мне дело. Есть будешь? Ладно, ключи давай, если машину оставляешь. Не зря же ей тут стоять. А права у меня выправлены. Что подать?
— Бутерброд с сыром, водицы нацеди. Вон из той бутылки заморской.
Женщина достала бутерброд, положила на бумажную тарелочку, стала наливать воду. И все поглядывала на него, прикидывала что-то. Не бывает в жизни мимолетных встреч. Всякая встреча мужчины и женщины, едва зародившийся разговор между ними может и судьбой обернуться. Но может и в промельк, как в песок, уйти.
Он достал бумажник набитый, протянул женщине три бумажки. Сказал:
— За машину, чтобы сберегла. — Положил на стойку ключи.
— Много, — сказала она. — Ладно, до встречи, загадочный. Не забудь, что машину тут кинул.
— Не забуду. — Он пошел из кафе. Спина его, которая частенько примерзала, сейчас угрелась от ее, этой женщины за стойкой, глаз.
Что ж, начало его побега развивалось благоприятно. И этот ее совет полезен: «Гаси глаза».
Можно переодеться да забыть про лицо, про глаза, про повадки свои. И бумажник набитый не след выхватывать. Пистолет-то на себе привычно припрятал. Гаси, гаси себя, парень.
5.
И вот он в поезде, который путь держит в Пермь. Но он в вагоне, дальше по Уралу нацеленном. В Перми отцепят вагон, чтобы подцепить к местному поезду, идущему на северо-запад, к шахтерским Кизелу и Губахе, к химическим Березникам, к шахтерско-химическому Соликамску. Там железнодорожная линия обрывается. Что ему и нужно. Рельсовую географию страны он все же знал, каким-никаким, а путейцем был. Остались от институтской науки, небрежно вбираемой, какие-то все же знания. Вспомнил, что за Соликамском есть города, погрузившиеся в тайгу, а там и тишина заветная может себя подарить. Там реки, речушки, но там и Кама с верховий, царская по рыбе и размаху река. И еще в своих там берегах, без этих разливов от плотин электростанций. Река должна свои берега казать — высокий, что по правую сторону, пологий, клюквенный, морошковый, что по левую. Это был северный край. Там еще и Вишера была, речка с норовом. Там уж и совсем хариусная была речка Колва. Вот туда, к тишине, к быстроводью с перекатами, к хариусам, которые серебряными кинжалами вспыхивают на спиннинговой нитке.






