ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Предлагаю читателям свой новый современный роман. Именно так, современный. А я за всю свою долгую писательскую жизнь только о современности и писал. Даже и не знаю, почему, но вот получилось, что и роман «Землетрясение», и роман «Змеелов», как и другие мои романы, повести и рассказы, я писал всегда о проживаемых страной днях. Это нелегко, когда материал еще не уложился во времени, когда криком кричат проблемы жизни. Но вот — писал в этом «крике». Роман «РИСК» — получился в трех частях. Тут и Москва и глухие даже ныне края Западного Урала. Но все о нашей нынешней жизни — в обстоятельствах и приметах. И вот, сложился роман, и я представляю его книгой на суд читателей. Лазарь Карелин Август 2000 года Москва

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Разве не перст Божий? Браки сотворяются на небесах — или не так? Кто сочиняет судьбу человека, как не Господь? Ты сам что хочешь придумывай, как угодно собой распоряжайся, а располагает-то Бог. И потому, а вот потому и звучат так звонко, будто колокола в тонкий звук ударились, эти бокалы с шампанским в будний денек. В славный денек.

Друзей Дануты и Ядвиги Казимировны страшило что-то. Ядвигу Казимировну страшило что-то. Самое Дануту страшило что-то.

Пожил, покрутился в жизни Вадим Удальцов, что-что, а тревогу умел распознать в воздухе. Хоть и в таком вот, шашлычно-беспечном. Да уже и прознал кое-что. Страшились бабушка и внучка, в беде пребывали, в осаде. Какой-то вот Валентин Долгих домогался руки Дануты. Но эта женщина не просто была хороша собой, молода, засиделась во вдовах. Она еще была владелицей, видимо, крупного в городе дела. Это уже деньгами большими было обозначено. Как не прибрать к рукам? И вдову, и ее дело, и ее деньги — как не освоить? Не хочет? Не любит? А это вы про что? В хваткое времечко живем, в чуть что не разбойное. Схватил — и твое. Сумел — и в богатых. Он и сам был человеком такого разбора. Ему ли судить, осуждать? А вот распонять он мог все мигом. Нехитрая ситуация. Обычная даже. Повисло богатство, беспомощные две женщины — хватай, пригребай, тащи вдову под венец. Не тот жених?

А — почему не тот? Местный, сильный, хваткий. С виду почти разбойник? Ничего, они, разбойнички-то, и сотворяли в былые времена торговлю лесом, солью камской, пушниной в сих и впрямь разбойных, ссыльных местах. Да, уцелел городок за порогами. Когда-то был торговым, когда волоком от него шел товар. Но те времена далеко позади. Стих городок. Но и тут дела идут, но и тут лес вот пилят, сплавляют кое-как, на баржах плоскодонных, но и тут есть за что ухватиться жадным рукам. Как не понять? Кого осуждать? Ему ли? Он-то кто сам? Он, водочный сбытовик всероссийского масштаба! Ему молчать следует. Поглядывать со стороны — и помалкивать. А он сюда, за пороги-то, и сунулся, чтобы побыть в неузнанности, без страха чтобы в спине.

Но нет, господин хороший, сюжеты нашей жизни пишутся не нами. Нет, не нами. Пишет их Господь.

Сунулся сразу зачем-то в этот домик пригожий. Зачем? Кто толкнул? Сам не знаешь? То-то и оно — не знаешь.

А тут эта женщина молодая, той самой пригожести негромкой, которая сулит самое важное, самое душе необходимое, о чем мечтал смолоду, искал, да все не на тех наталкивался. Данута… Имя-то какое вкрадчивое. Ее в музее вдруг почудливо углядел. И в каком музее-то, в совсем, как дом на Арбате, где был коротко и единожды счастлив Пушкин. С такой самой, как эта, Данута эта, но по имени Натали. Они, Дануты-Натали, они всегда были, всегда будут. Их только сыскать надо. Но и сберечь надо. Можно и мимо пройти.

Струсить и миновать. Убояться забот.