ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Предлагаю читателям свой новый современный роман. Именно так, современный. А я за всю свою долгую писательскую жизнь только о современности и писал. Даже и не знаю, почему, но вот получилось, что и роман «Землетрясение», и роман «Змеелов», как и другие мои романы, повести и рассказы, я писал всегда о проживаемых страной днях. Это нелегко, когда материал еще не уложился во времени, когда криком кричат проблемы жизни. Но вот — писал в этом «крике». Роман «РИСК» — получился в трех частях. Тут и Москва и глухие даже ныне края Западного Урала. Но все о нашей нынешней жизни — в обстоятельствах и приметах. И вот, сложился роман, и я представляю его книгой на суд читателей. Лазарь Карелин Август 2000 года Москва

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но подошел, неспешно ступая, человек с юга, поглядел на мясо, даже вертанул шампуры, согласно наклонив голову, подтверждая, что не готов еще шашлык. С ним не следовало спорить. Понимающий человек.

А с ним никто и не спорил. Пьяные отступили, а Ашот и Левон, а они вдруг свяли, как-то поуменьшились ростом, явно устрашились. Незнакомый человек подошел, мягко подступил, негромок был его голос, на их сторону встал. А братья сникли. Посерели у них небритые щеки, выбелились яркие губы.

Удальцов глянул и напрягся. Он умел читать такие лица. Их вымарал страх.

Но он отвлекся от братьев из Карабаха, на потом отложил вопросы к ним, что это с ними. Он поспешил к Дануте, чтобы ее выручить. Этот Долгих, Валька этот наглый, схватил Дануту за руку, тянул по-хозяйски, близко и зло заглянув в ее лицо.

— Это, что тут такое?! — выдохнул он.

И отлетел, взметнув ковбойскими сапогами. С поворотом, через себя, обернул парня Удальцов. Имел право так крутануть. Учил за наглость в обращении с женщиной. Но Валентин Долгих не шмякнулся, сумел ноги прочно расставить. Знал, как ответить на бросок. Сейчас кинется. Нет, сдержал себя, оценил силу противника. Мгновенно оценил. А в драке мгновения и решают. Нет, не кинулся. И своим, сразу к драке сгрудившимся дружкам не позволил за себя вступиться.

— Не здесь, не сейчас! — распялил ладони. И оглянулся на южного человека, мягко подступившего.

Тот одобрил, кивнув. Сказал негромко:

— Пошли, мы тут незваные. Пошли, пошли, Валентин. А вот на свадьбу к тебе сюда мы придем. Позовешь?

— Пренепременно! Вскорости! — Долгих смирял себя, вколачивая ладонь в ладонь. — Позовем, Анна Сергеевна?

— Я замуж за тебя не собираюсь, — сказала тихо Данута. Губы у нее тряслись.

С ней рядом встала Ядвига Казимировна. Она так встала, как встают, чтобы телом загородить. Пылали у старухи глаза.

— Вон из моего дома! — шепнула. И еще что-то по-польски прошипела, как гюрза в ярости.

— Вот, вот, я и говорю, пора! — Долгих выдавил улыбочку.

Опасный парень. Знал цену таким улыбочкам Удальцов. Вослед за такими кривогубыми улыбочками мог и ножечек блеснуть, мог и ствол вынырнуть. Но не сейчас… Так подумал, но эти слова и расслышал за спиной. Их сказал вкрадчиво южный человек. Был он, когда Удальцов оглянулся стремительно, был он удручен, озабочен. Подшагнул к Удальцову, шепнул:

— Зачем полез, дорогой? Не твоя игра. — Потом возвысил голос, хотя в командирах тут был Долгих: — Пошли, ребята! Не для нас шампуры! Быстро, быстро уходим! Валентин, проснись! Ядвига Казимировна, Анна Сергеевна, мы навязываться не любим. — И он, разведя руки, как если бы подгонял овец, вытолкнул своих дружков со двора. Мимоходно глянул на братьев из Карабаха, им что-то пробормотал, озлясь губами. Братья поникло его выслушали.

Вот и все, ушли.