Прочь заботы, когда шашлыки на столе! Несите же, где вы там?!
Шашлыки, веерами шампуров, нависли над столом, мигом перекочевав из рук кавказцев в руки пирующих. Уселись в конце стола и сами повара. Какие-то пригасшие были, испуганные.
— Что это с вами? — наклонился к братьям Удальцов. — Пуганул вас этот соплеменник?
— Нет! Почему?! — быстро и пугливо отозвался старший брат. — Зачем говоришь, что соплеменник? Мы родом из Карабаха, он — бакинец.
— Разная вера, — сказал священник. — Помолимся перед трапезой. — И затих, сложил ладони.
И все за столом затихли, сложили ладони. И Вадим Удальцов вслед за всеми. Тут не притворялись, обращаясь к Богу.
Краткую вознесли молитву. Не вслух, про себя. И приступали к шашлыкам, которым нельзя было остывать. Зажевали все. Шашлыки были хороши, но праздник у этого стола был отнят.
10.
Надо же, толкнулся к нарядному крыльцу, понравился ему милый на вид домик, а уже начала крутить-вертеть с ним судьба. Может, даже и Судьба — с большой буковки нечто. Когда женщина молодая и пригожая возникает на твоем пути, когда шажок за шажком ты увязаешь в обстоятельствах ее жизни, не жди, парень, что легко и просто все дальше пойдет. Так не бывает. Случаи плетут нашу жизнь. А женщина, красивая, в печали и загадке, в обстоятельствах трудных, такая, эта полуполячка на краю земли, России, аж за порогами, где волоком пролегал когда-то тракт к судоходным рекам на Сибирь, на Восток, на Китай, — такая женщина в мимолетность уйти не может. Так не бывает. Мимолетность становится случаем, а случай может завести в Судьбу.
Удальцов уважал случай, сам весь был из случаев, если о жизни всерьез задуматься. Нанизывались в его жизни эти случаи. Он был человеком удачи, человеком именно случая, который легко мог перекочевать в судьбу, а то и в Судьбу с большой буквы.
Быстро расправились с шашлыками. Что-то и выпили, но без тостов. Да, шампанское прошло у них запивкой, как вода шипучая. Было как-то не до тостов, стало не до тостов. Случилось тут некое нечто. Схлестнулись мужчины. Краток миг, но вспыхнула вражда. И эта враждебность уже зажила в воздухе. Северный налетел ветер, припомнил, что и лета настоящего нет. Из тайги ветерок ворвался, а там еще жил снег.
Все разом заспешили, поднялись вослед за священником, который был насуплен. Ему надо было охранять мир в городе, его задача была в этом. А мира в городе не было. Копилась какая-то противоборственность. Вот вспышка произошла, как короткое замыкание. Обошлось, вроде бы. Надолго ли?
Стали прощаться, пошли в ворота, все еще приоткрытые.






