ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Предлагаю читателям свой новый современный роман. Именно так, современный. А я за всю свою долгую писательскую жизнь только о современности и писал. Даже и не знаю, почему, но вот получилось, что и роман «Землетрясение», и роман «Змеелов», как и другие мои романы, повести и рассказы, я писал всегда о проживаемых страной днях. Это нелегко, когда материал еще не уложился во времени, когда криком кричат проблемы жизни. Но вот — писал в этом «крике». Роман «РИСК» — получился в трех частях. Тут и Москва и глухие даже ныне края Западного Урала. Но все о нашей нынешней жизни — в обстоятельствах и приметах. И вот, сложился роман, и я представляю его книгой на суд читателей. Лазарь Карелин Август 2000 года Москва

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Удальцов пошел помогать Ядвиге Казимировне и Дануте собирать со стола, уносить посуду и оставшуюся еду в дом.

— Мы сами, сами, — сказала Ядвига Казимировна. — А вы притворите ворота, подоприте вон тем бревном. А, что за преграда! Беда, беда.

И вдруг появился откуда-то кот Кмициц. Скрывался все время, а тут вышел. Изогнул спину, был сурово-недоверчив. Проверятелем пересек двор. Вышел к воротам, сторожем становясь.

— Защита наша! — сказала Данута. — А он, знаете, Вадим, иногда даже рычит по-собачьи.

— Почему овчарку не завели? — спросил Удальцов. — Дом, сад…

— У мужа была. Ее убили вместе с ним, убили, когда пес кинулся на защиту. — Данута в хмурь вошла, как если бы ночью все кругом стало.

— Кто убил?

— До сих пор идет расследование. Тайга. Ночью все случилось. Никто не может дознаться.

— А вы как думаете? — Он спрашивал, уже что-то проведав. Он знал побольше, чем Данута, чем следователи, которые тут шуровали, а может, и по сию пору шуруют. Он получил информацию только что. Эта информация, выданная ему с опаской, имела имя. Октай! Но это было лишь имя. Баку, Сумгаит — это были города, где лилась кровь и где действовал Октай, один из черных волков. Тех самых!

Он знал, он получил, как говорится, ориентировку. Это, как если бы он передернул ствол, взводя курок. И сразу вспомнил о пистолете, который оставил в сидоре у себя в комнате. Влип — влипать начинал. Да, он получил ориентировку. Уйти от этих женщин, перекочевать в «отель»? Он же приехал сюда к тишине. А тут, оказывается, «черный волк» орудует. Не мог он уйти от этих женщин. Судьба, она тоже дает свои ориентировки.

11.

Это был уютный дом. И это был богатый дом. Не сиюминутной бахвальщиной себя выпиравший, не выскочкой был у выскочек. Тут собирали вещи годы и годы. Тут слагали и себя и свой дом, вкус имея от предков, от рода, пусть и порушенного, но в устоях соблюденного даже здесь, в глухомани России. По крохам приходила в этот дом родная Варшава. И та Варшава, которую уже трижды сожгли, нет ее, хоть и восстановили королевский замок, Старо място, костел из узкого кирпича. Новоделом все там было. А здесь, в этом доме, даже домике, все было из былого, первозданным, собрано было и убережено. Что — все? А эти стены, устланные шпалерами, где вытканы были дамы и рыцари. А эти ступени лестницы, которые всходили и уводили в тайну спален. Там ему отвели комнату, ему доверились. Сразу. Что так? Он получил ориентировку. В этом доме жила опасность, поселился страх. Женщины, как за соломенку, ухватились за него. Тут не было никакого секрета. Тут пытались спасти себя от страха. Пытались спасти себя от брака, когда женщину вынуждают. А куда ей, к кому кинуться за защитой? Выходит, к нему, к пришлому? Судьба выплетала свои кружева.