ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Предлагаю читателям свой новый современный роман. Именно так, современный. А я за всю свою долгую писательскую жизнь только о современности и писал. Даже и не знаю, почему, но вот получилось, что и роман «Землетрясение», и роман «Змеелов», как и другие мои романы, повести и рассказы, я писал всегда о проживаемых страной днях. Это нелегко, когда материал еще не уложился во времени, когда криком кричат проблемы жизни. Но вот — писал в этом «крике». Роман «РИСК» — получился в трех частях. Тут и Москва и глухие даже ныне края Западного Урала. Но все о нашей нынешней жизни — в обстоятельствах и приметах. И вот, сложился роман, и я представляю его книгой на суд читателей. Лазарь Карелин Август 2000 года Москва

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тут у нас можно много чего сделать, на чистой-то воде. Но чистой, Вадим, чистой. И лес — он тоже чистый сам по себе. Только его нельзя губить, хватать жадными руками. Я не даю. Сражаюсь. Но я женщина. Ты не дашь, ты сумеешь поставить на своем.

— Да… Ну что ж… Скажу… Надо… — Напрягся Удальцов, ушел из этого благостного мира, вошел в пыль и смрад своих вестей. — Этот человек, Данута, с которым делает дела твой Валька Долгих..

— Он не мой, не мой! Забудем о нем!

— Этот человек, гибкий этот и вкрадчивый, который вот уже и вашего пузана катает, крутит им, как баранкой, этот человек из самых страшных у нас в стране волков. Он — из стаи черных волков. И прославленный среди них. Октай — вот его имя.

— Но его зовут Гасаном.

— Нет, это Октай. Почему он здесь, у вас объявился? Такие зря не объявляются. Что он тут делает у вас? Приторговывает кедровыми досками? Он не станет мелочиться, не такой он, чтобы на досках дела делать. Что он тут замыслил?

Пока говорил, не глядел на свою Дануту, на ее завод глядел, слыша его звон и гул. Но вот — поглядел и испугался. Выбелилось лицо Дануты. Омертвели у нее губы… Она прикусила их.

— Что с тобой?! — Он притянул ее за плечи. — Что стряслось?!

— Так вот что, вот что… — Данута трудно процеживала слова, сжались губы у нее, разучились служить ей. — Они убили Геннадия, он им мешал. Они решили, что я, став женой этого пьянчуги, отойду в сторонку. Они…

— Октай этот, ты о нем?

— Так это черный волк — этот вкрадчивый? А похож! Волки умеют собачонками подольститься, а вдруг и кинулись. Похож!

— Прогоним его, и делу конец, — сказал Удальцов, которому нынче утром все было легким, все было по силам. Солнце светило мягко и угревно.

— Убили Геннадия, он им мешал. Бабушка моя им мешала. Я им мешала. Но я им была нужна. А его… Так вот что, вот что. — Она сейчас цепляла мысль за мыслью, шла по цепочке, прозревая. — Как его зовут, этого?

— Октай.

— Как узнал, кто он?

— Отрекомендовали его земляки. Помнишь, два брата-кавказца? Шашлыки нам делали.

— Вот как… Одни привозят урюк, другие привозят смерть. И еще сеть громадную приволакивают, чтобы набросить ее на наш город. Вот! Сообразила теперь! Уразумела.

Совсем близко вышли они к заводу. Уже и на заводе их заметили. Там, на реке, там, где подрагивали в наготе доски, там и там — везде их заметили, И встали с баграми на реке, застыли, их разглядывая. Дивились им. Поутих разом звон и скрежет. Встали машины.

— У нас тут в тайге, вокруг города, много золота. Не очень богатые жилы, но их много, они повсюду. Их еще находили мои предки, мыли золото тут, богатеть начинали. И все, все до единого, подумай, все до единого гибли на этом золоте! Все! Кого убивали, отбирая намытое. Кто исчезал в тайге, заходя слишком далеко. А кто и спивался. Поляки спивались. Зыряне спивались.