Этот человек тоже умел стрелять. Обучен был, да и жизнь обучила. Он тоже выстрелил. Он тоже попал с первого выстрела. Завыл Октай за трубами. На второй выстрел у Удальцова сил не достало.
Упал. Данута кинулась к нему.
А там, за распахнутыми воротами, парили в синем небе золотые купола Преображенского собора.
— Может, поженимся? — шепнул ей Удальцов. — Обвенчаемся в Преображенском…
— Господи, помоги ему! — оглянулась на купола Данута. — Господи, молю тебя!.. Умоляю!..
А из города сбегались к лесопилке жители. Все поднялись. Сбегались во гневе.
Примчался на велосипеде человек в белом халате. Врач. Он кинулся, он припал к поверженному Удальцову, вслушался, вдышался в него, в глаза воззрился, уповая. Поверилось ему, когда поймал, схватил ответный поблеск живой. Молодой врач, в белом халате, примчавшийся на велосипеде, как ангел с небес. Поверилось врачу, прозналось:
— Будет жить… — шепнул. — Не имеет права… Нам он нужен… Вот такой вот… Смелый… Машину подгоняйте! Быстрей!
Врач поднялся, глянул в небо зачем-то. Как — зачем? Он молился. Как и Данута, как и все тут. Все молились в толпе, прося у Господа жизни для пришлого этого Удальцова. Он был им нужен.
ЧАСТЬ 2
1.
В маленьких городах России вспыхивают иногда замечательные люди. Доктор-кудесник вдруг объявится или самодеятельный художник, как некогда грузин Пиросмани, писавший на клеенках пирующих князей, для духанов писал, а оказалось, что для всех картинных галерей мира. А то вдруг собиратель старины изумит или мечтатель, рассчитавши до мелочей полет летательного аппарата на Луну.
В Трехреченске давно работал поляк по отцовской линии, из тех поляков, которые сосланы были сюда при Екатерине Великой, доктор Ян, замечательный хирург, врачеватель. Слава о нем по всей стране шла, он вызываем был и в Москву, когда надо было спасать важного человека, а столичные врачи опускали руки. И вспоминали о докторе Яне, что живет за порогами, в глуши российской. Вспоминали с надеждой, что он-то сможет, ибо наделен кудеснической силой, умением от Господа. Вызывали, взывали, находили заветные слова, заставляющие доктора Яна, старого уже человека, спешно отбывать в столицу.
Вызывали, как недавно вызвали для Президента некоего кудесника из Штатов. Но этот старец умел лишь советы давать, его руки состарились. Доктор Ян был еще в силе, был еще в своем кудесничестве реальным мастером, спасал людей. Мало прооперировать, сохранив жизнь, это многие умеют. А вот как прооперировать, чтобы не стал человек калекой, чтобы вышел из больницы целым и даже новым, поверившим в себя, — это и было кудесничеством доктора Яна. Конечно, такого хирурга зазывали в столицу. Не дался, не заманили. Почему? Он и сам бы не смог толком объяснить.






