ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Предлагаю читателям свой новый современный роман. Именно так, современный. А я за всю свою долгую писательскую жизнь только о современности и писал. Даже и не знаю, почему, но вот получилось, что и роман «Землетрясение», и роман «Змеелов», как и другие мои романы, повести и рассказы, я писал всегда о проживаемых страной днях. Это нелегко, когда материал еще не уложился во времени, когда криком кричат проблемы жизни. Но вот — писал в этом «крике». Роман «РИСК» — получился в трех частях. Тут и Москва и глухие даже ныне края Западного Урала. Но все о нашей нынешней жизни — в обстоятельствах и приметах. И вот, сложился роман, и я представляю его книгой на суд читателей. Лазарь Карелин Август 2000 года Москва

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он принялся тут, в Трехреченске, сорить деньгами. Просто насовывал крупные купюры сестрам медицинским, в их заношенные халаты, в карманы этих халатов, потому что женщины — вот народ! — деньги в руки брать отказывались. Но Симаков не верил в бессребреников. Прикидывались, как ему казалось, эти бедные женщины. Но он был настойчив. Впрочем, к доктору Яну со своими деньгами подкатиться не решился. Какой-то уж совсем был не от мира сего, этот доктор.

Прежде всего Симаков, пребывая в деятельности, вызвал своих парней, охрану, словом. Пять всего человек, но они могли, если надо, перелицевать этот город, где вот завелись бандиты и где мэр оказался в спайке с этими мерзавцами. Мэр уже пребывал в ужасе, юлил, что-то бормотал, неотступно следуя за Симаковым. Понял пузан, что это не власть — Удальцов, что это не закон — Симаков. А — что? А вот то самое, что есть и власть и закон, что это — сила, громадными владеющая деньгами. Сила сильных. Такое время настало.

Мэр не убоялся, заподозрив в Удальцове ревизора, хоть бы из самой столицы. Но мэр устрашился, уразумев, что Удальцов — денежный туз.

Всего какие-то часы отмелькали, а с неба, еще рассвет лишь занялся нового дня, свалился, именно так, большой военный вертолет, из которого вывалились громадные парни, инопланетяне какие-то, но с русской речью, но с боевым оружием в руках, крупнокалиберным, ужасающим до трепета. Что ни говори, а причудливой была жизнь, военные вертолеты прислуживали каким-то частным охранникам, оружие не скрывающим. Где закон? А вот он — Закон, страх внушающий, вот она — Сила. Так и должно, когда спит закон и дрябла законная сила.

Свалились с неба парни вооруженные, кинулись в машину, которую загодя пригнал Симаков, прихватили с собой сразу же мэра, сковав сразу же его наручниками. А он и не пикнул. Эти парни не знали о своих правах, они эти права устанавливали, брали. Сила в них затаилась, и была она убедительна, в трепет бросала.

И вот уже весь город был пятеркой боевиков прочесан, чтобы ни одного не осталось в нем сомнительного человека. А кто сомнительные-то? На чей взгляд? Пятеро из охраны Удальцова, а все же законную власть тут принялись устанавливать. Вопреки, может, закону действовали, самовластно. Но по сути-то, по смыслу жизни они за Закон стояли. Город запаршивлевать начал, русский городок. Его следовало очистить от скверны. Что и делалось. В темпе, с азартом. Местным жителям в радость. А уж там, как получится. Что потом станут писать репортеры, которые просочились уже из недалекого Соликамска и даже из Перми, — не угадаешь. Возможно, и что, де, в городе Трехреченске идет некая «разборка», «стрелка» между мафиями. Кто как напишет, кто что усмотрит. Возможно, газеты приговорят не тех, кого следует, если по совести.