ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Простое и понятное, хотя и безрадостное, прошлое осталось позади. Деревня, где вырос, далеко не лучшая, но все-таки семья, человек, который стал учителем и другом. Все это у меня безжалостно отняли. И хотя мне чудом удалось избежать преследования, жизнь мне придется начинать с чистого листа. Что же, возможно, это и не плохо. Впереди — город, впереди — поиски моих корней, бои без правил, городские банды и неизбежный рост силы. Потому что в жестоком мире подворотен и переулков выжить может только сильнейший.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Раздался резкий шипящий звук, как от прикосновения раскаленного железа к мокрому мясу, и дикая, невыносимая боль пронзила грудную клетку — это горела кожа, плавилась плоть.

Я вжал голову в собственное плечо, стараясь не касаться его тела лицом, и сдавил. Из последних сил.

Мышцы его шеи были как канаты, налитые свинцом предсмертного спазма. Он дернулся всем телом, пытаясь сбросить меня, выгнуться, но моя хватка, усиленная чудовищной мощью Сферы, была железной.

Я не душил. Я ломал. Вкладывал всю мощь, отчаяньем вытащенную из тела. Сосредоточил ее в точке давления локтя на его позвонки. Раздался хруст — не громкий, но отчетливый и сухой.

Топтыгин вздрогнул всем телом. Жар, что собирался для последнего выброса, дрогнул, забуксовал, потерял фокус. Я сдавил еще сильнее, до хруста в собственных костяшках пальцев, чувствуя, как под локтем что-то окончательно поддается и смещается с места.

Раскаленное марево вокруг нас дрогнуло, пошло волнами и стало быстро спадать, как вода в пробитой бочке. Источник пламени был перекрыт. Намертво.

Я разжал онемевшие пальцы и откатился в сторону. Руки и грудь горели невыносимо. На коже предплечий виднелись черные, обугленные полосы, огромные пузыри, которые уже лопались, обнажая розовое, сочащееся мясо. Мысленно, с тихим содроганием, рванул за воображаемый рычаг внутри себя, отключая напор Духа.

Та кошмарная мощь, что держала меня на ногах и сломала Топтыгину хребет, исчезла, и даже та сила, что несла меня через лес, тоже пропала. Остался только изначальный я.

Со всех сторон навалилась пустота — липкая, давящая, тяжелее любых скал вокруг. И в эту пустоту хлынула боль. От ожогов, прожигающих до кости. От сломанной руки. От каждой порванной мышцы в ногах, в спине, в животе. Она затопила сознание, смыла все мысли.

Я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Просто лежал на камне, глядя в задымленное небо, и хрипел. Каждый вдох был пыткой, каждый выдох — глухим стоном. Но сквозь этот горячий туман агонии меня пронзила мысль.

Мундир.

Тот, последний. Которому Топтыгин приказал не лезть. Он был где-то тут. Наверняка наш бой ужаснул его и заставил отступить. Но теперь, когда жар пропал, он вернется. И если увидит, что я убил Топтыгина…

Либо добьет меня, либо сбежит. И они пришлют сюда полноценный боевой отряд. Тогда никакая инсценировка смерти, никакое прятанье в щели не спасет ни меня, ни тех, кого я оставил в деревне. Их возьмут в первую очередь. Чтобы наказать за мое бегство.

Вот только сейчас все эти мысли летали в голове дымом. Таким же неосязаемым, едким и бесполезным, как тот, что сейчас полз по земле, забиваясь в щели между камнями.

Будущего не существовало. Его сожгли, разбили, выдоили вместе с остатками силы. Существовало только «сейчас», и в нем было несколько простых фактов.