— Сколько?
— Горшочка хватает на десять-двенадцать нанесений. Для охотника в составе группы на пять-семь дней. Для стражника на дороге столько же.
— Я спрашиваю, сколько просишь.
Положил рядом три склянки — маленькие, заткнутые деревянными пробками. Внутри — тёмная жидкость, настой Горького Листа, отфильтрованный через угольную колонку.
— Настой от кашля и воспалений. Горький Лист, фильтрованный. Действует мягче, чем сырой отвар, и не бьёт по печени. Пять капель на стакан воды, три раза в день.
Руфин взял склянку, откупорил, понюхал. Поморщился, горечь ударила даже на расстоянии.
— Чистый — без мути, без осадка. Как ты это делаешь?
— Угольный фильтр. Адсорбция.
Он не знал слова, но переспрашивать не стал. Закупорил склянку, покрутил в пальцах и поставил рядом с горшочком.
— Слушай, Лекарь. Или как тебя?
— Александр.
— Слушай, Александр. Я двадцать лет езжу этим маршрутом, Наро продавал мне настои пятнадцать из них. Он был злой, как шершень, но дело своё знал. Каждая его склянка работала. Я продавал их в Каменном Узле по двойной цене, и мне ни разу не вернули ни одну, потому что работали.
Он помолчал.
— Ты — не Наро. Ты мальчишка, которого я вижу впервые. Не знаю, откуда ты взялся, чему учился и зачем лезешь в дело, в котором ошибка убивает, потому я не дам тебе цену Наро. Не сегодня.
— Какую дашь?
— Восемь Капель за горшок мази, пять за склянку.
Двадцать три Капли за всё. Аскер, сидевший молча всё это время, чуть подался вперёд.
— Руфин. Мазь водостойкая. Ты такой ни в Узле, ни в Кузне не видел.
— Не видел, — согласился торговец. — Но и не проверял дольше минуты. Если через три дня плёнка слезет сама, или кожа под ней загноится, я вернусь и спрошу с тебя, Аскер — не с него.
Староста выдержал взгляд.
— Попробуй. Если дрянь, выбрось в канаву. Если работает, то вернёшься через месяц за ещё.
Руфин хмыкнул. Достал из поясного кошеля кожаный мешочек, отсчитал мелкие красноватые кристаллы, каждый размером с ноготь мизинца, полупрозрачный, с мутными прожилками внутри. Двадцать три штуки лежали на его ладони маленькой горсткой.
— Двадцать три. Пересчитай.
Я пересчитал. Двадцать три Кровяных Капли. Первые деньги, заработанные собственным ремеслом в этом мире.
Руфин убрал горшочек и склянки в свою седельную сумку, потом повернулся к Аскеру.
— Должок деревни — восемь. Минус двадцать три от лекаря, если он ваш. Итого вы мне ещё пятнадцать сверху.
Аскер кивнул.
— Лекарь наш.
Я промолчал. Это было утверждение, не вопрос.
Торг продолжился. Руфин и Аскер делили соль и ножи, прикидывали, хватит ли шкурок на покрытие оставшейся разницы. Я отошёл — сел у колодца, слушая.
Руфин заговорил о другом, когда основной расчёт был закончен.
— В Мшистой Развилке дела неважные.
Аскер поднял голову.
— Что там?
— Болеют.






