ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Шлюп «Надежда» уходит в кругосветное плавание. В последний момент в экспедицию пролазит граф Федор Толстой — наглец, бретер, шулер и... циничный бизнесмен из XXI века, случайно занявший чужое тело. Крузенштерн еще не знает, кого взял на борт! Резанов понятия не имеет, что за "живописец" числится в его свите! Самозванец Виктор Коллингвуд Шлюп «Надежда» уходит в кругосветное плавание. В последний момент в экспедицию пролазит граф Федор Толстой — наглец, бретер, шулер и... циничный бизнесмен из XXI века, случайно занявший чужое тело. Крузенштерн еще не знает, кого взял на борт! Резанов понятия не имеет, что за "живописец" числится в его свите! Дикий граф. Самозванец Глава 1 — ТРА-ТА-ТА-ТА!!! Стекло брызнуло в лицо колючим крошевом. Я даже дернуться не успел, когда из опущенного окна поравнявшегося с моим такси джипа ударили автоматные очереди. Вспышки. Грохот. Дикая, рвущая плоть боль. Вынырнул из кошмара рывком, жадно хватая ртом ледяной воздух. Твою мать. Опять этот сон. Голова раскалывалась. Как уже задолбал этот кошмар! Психотерапевт, наверное, сказал бы что-нибудь умное про посттравматический синдром. Если бы я был настолько туп, чтобы пойти к психотерапевту. Человеку с моей биографией откровенничать на кушетке — это как самому явиться в РУБОП и написать явку с повинной. Сука, как же болит голова! Вчерашний загул в казино «NagaWorld» — нелицензионной камбоджийской копии Лас-Вегаса специально для тех, кого в настоящий Лас-Вегас на пушечный выстрел не подпустят, — удался на с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Кровь… Толстовская кровь, будь она проклята, — выдохнул он сквозь зубы. И заговорил другим, тихим, ледяным тоном. Трагедия кончилась, началось решение проблем. — Полковник в бешенстве. Рапорт уже пошел. Старик Дризен — курляндский губернатор, связи огромные, жена фрейлиной при Государыне. Дело дойдет до Императора. Ждет тебя, Федька, Шлиссельбургская крепость.

Тадамм… В чужой памяти Шлиссельбург сразу ассоциировался с каменным мешком на острове. Местная «Матросская тишина», только без передачек, адвокатов и надежды на УДО. А внутри меня снова что-то весело щёлкнуло — вместо привычного холодного расчёта вдруг вспыхнуло лёгкое «а похер, прорвёмся». Тело Федьки явно перестраивало меня на свой лад: меньше осторожности, больше спонтанного куража.

— И эти твои коленца — удар по всей фамилии! — багровея, припечатал отец. — Нам откажут от двора. Все двери закроются для всех нас. Разом!

Он тяжело опустился в кресло и погрузился в молчание.

— Ну так может нам пробить тему и… — начал я, но по недоуменным взглядам домочадцев понял, что говорю что-то не то.

«Стоп. Мы в девятнадцатом веке. Фильтруем базар, улыбаемся, кланяемся!» — мысленно рявкнул я на себя. Но даже эта мысль прозвучала как-то легко и по-хулигански. Прежний Ярослав в Камбодже никогда бы не полез с таким предложением вслух. А тут — чуть не ляпнул «пробить тему» при всей семье. Тело явно брало верх.

— В смысле, посоветоваться со знающими людьми, как быть при этакой, ээ, оказии? — переменив тон на лету, сформулировал я на языке аборигенов.

Отец мрачно покачал головой.

— Ты и твои выходки уже всем осточертели, граф Федор. Посему шанс у нас один: убрать тебя быстро и далеко. На нет и суда нет. Одевайся в парадный мундир. Едем к Петру Александровичу.

В памяти Федора тут же всплыло, что Петр Александрович — это один из рода Толстых, полковник Преображенского полка. Тот самый, что пристроил Феденьку на службу.

В общем, батюшка выбрал «звонок крыше». Правильный ход. Собственно, без вариантов.

Через четверть часа, затянутый в парадный мундир, как колбаса в оболочку, я стоял у семейной кареты. Архипыч напоследок смахнул невидимую пылинку с моего эполета и перекрестил в спину. Судя по всему, он крестил меня каждый раз, когда я выходил из дома. Учитывая жизнь графа Толстого — весьма разумная предосторожность.

— Илюшка, гони на Миллионную! — скомандовал папаша, тяжело забираясь в сильно накренившуюся под ним карету.

Дверца кареты захлопнулась, молодой вихрастый кучер щёлкнул кнутом, рессоры скрипнули, и экипаж покатил по мостовой.

Через четверть часа наша карета катила по булыжной мостовой. Мы ехали прямиком в логово зверя — к генералу Петру Александровичу Толстому.