Она не пыталась вырвать оружие, просто грела мои пальцы своим спокойствием. Я медленно разжал хватку и привалился к её плечу, чувствуя, как внутри постепенно утихает этот неистовый набат.
ПТСР — в моей голове это слово светилось неоновой вывеской, но здесь, в семнадцатом веке, это называли просто «испорченной душой» или «лихом ратным пережитым». И, к сожалению, Прохор мне именно в этом никак не мог помочь.
— Опять галера? — прошептала она, прижимая мою голову к своей груди.
Я лишь молча кивнул, не в силах выдавить ни слова. Горло пересохло, а язык казался куском сухого пергамента. Белла не расспрашивала. Она просто гладила меня по лысой голове, шурша об щетину, и это было лучше любого психоаналитика. Она, конечно, знала о моих последствиях пережитого… что я просыпаюсь от каждого шороха, от каждого скрипа половицы, хватаясь за оружие. Моя гипербдительность стала её постоянным спутником, но она принимала это без тени упрёка. Пока дрожь в моих плечах не прекращалась, она не отпускала меня, шепча на ухо какие-то ласковые глупости, вытесняя тени плена своим присутствием…
Глава 24
Днём я был другим человеком. Железный есаул, инноватор, командир. Пример для подражания. Ни один казак в остроге не видел и тени моей ночной слабости. Моя воля была натянута, как тетива, и я контролировал каждый свой жест, каждый взгляд. Я знал, что люди смотрят на меня, следуют за мной, доверяют моим решениям, и они должны видеть скалу, а не разбитое корыто. Но Белла видела всё. Она замечала, как я невольно вздрагиваю, когда кто-то сзади хлопает дверью, или как мои глаза на мгновение становятся пустыми, когда я смотрю на горизонт.
Чтобы не сойти с ума и не спиться, я загрузил себя работой и спортом. С помощью Ерофея и Ермака (как всегда) мы соорудили площадку с турниками и брусьями — диковина для этих мест, но я вбивал в головы парням простую истину: настоящий казак должен быть воином и защитником, а не ряженым клоуном в блестяшках с пузом.
— Ну-ка, Игнат, ещё три раза! — кричал я, давая нагоняя казаку, подтягивающемуся на грубой перекладине. — Спина должна быть как дубовая плаха! Ты в дозоре должен не просто сидеть, а быть готов из любого положения в седло влететь и саблей махнуть так, чтоб у татарина голова раньше тела на землю упала!
Я пропагандировал физкультуру с фанатизмом неофита. Мы бегали по степи недалеко от острога, отрабатывали рукопашный бой, и я сам был впереди всех. Спорт помогал сжигать то внутреннее напряжение, которое раньше вызывал страх и неуверенность.
Мой мышцы постепенно возвращались, наливаясь силой и рельефом. Моя кожа загорела на солнце и стала упругой.






