— Семён? Ты чего там застыл, как истукан каменный? — голос Беллы, вошедшей в комнату, заставил меня вздрогнуть.
Я быстро сложил письмо, пряча его в ладонь. Белла подошла ближе, заглядывая мне в лицо своим цепким, всё понимающим взглядом. Она почуяла этот чужой запах дорогой бумаги раньше, чем я успел что-то сказать. Её ноздри едва заметно дрогнули.
— Из Москвы весточка? — она приподняла бровь, и в этом жесте было столько спокойной уверенности, что я невольно усмехнулся.
— Из Москвы, — подтвердил я, доставая чистый лист бумаги. — Дела, Белла… Елизавета Дмитриевна хочет больше товара. Степь требует оборота, а острог — звонкой монеты. Сама же знаешь, пушки на голом энтузиазме не стреляют, так сказать.
Я принялся писать ответ. Перо скрипело по бумаге, выплескивая мои мысли. Я не стал отделываться лишь формальностями. Расписал ей встречное предложение: увеличить объём ещё больше, чем она предложила, и гнать часть её товара (дорогие кожи, меха, тонкое сукно) дополнительно через моего нового турецкого партнёра. Человек надёжный, обкатанный. Грех было не воспользоваться таким инструментом для увеличения прибыли.
В конце письма я замер, глядя, как капля чернил медленно подсыхает на кончике пера. Нужно было что-то добавить. Что-то личное, но не переходящее грань.
«Добро всегда помню, Лиза. Если понадобится помощь — знаешь, где найти», — вывел я, чувствуя, что это самое честное, что я могу ей предложить.
Но гонец привёз не один пакет. Вторая депеша была запечатана тёмным сургучом с оттиском печати. Я вскрыл её и хмыкнул — ротмистр фон Визин оставался верен себе. Сухой военный слог, никакой воды, только факты, приправленные его специфическим прусским юмором.
«Семён, ты либо заговорённый, либо чёрт тебя хранит в своём кармане. Рад знать, что ты снова на ногах, в строю, а не кормишь червей в Анатолии. Есть дело, требующее твоего специфического взгляда на мир. Подробности при встрече. Свидимся в скором будущем», — писал Карл Иванович.
Я представил его выправку, справедливый взгляд, отеческую улыбку и безупречные усы. «Дело» у фон Визина… хм… могло означать либо большую драку, либо тонкую политическую интригу, от которой за версту несло жареным. Похоже, в Москве или на границах заваривалась каша, в которой мои навыки «Рэя Донована» могли оказаться решающими.
Но и это было не всё. Следом за письмом ротмистра шёл небольшой свиток от стольника Голицына. Тот писал куда более витиевато, рассыпаясь в комплиментах моим «невероятным талантам», которым любая невзгода — как слону дробина. Намёки на «возможное продвижение по службе» и настойчивая просьба прибыть в Москву в обозримом будущем читались между строк как приказ, завуалированный под приглашение на бал.






