Голицын был игроком крупного калибра, и если он начал прощупывать почву под моими ногами, значит, в Кремле про Тихоновский острог теперь знали не только как о «непонятной избушке» в степи. Сначала мой приезд в столицу, где я навёл шороху в Разрядном приказе, потом моя «погибель», потом чудесное «воскрешение» — гордо, статно, верхом на коне, а затем подъём хозяйства острога и ближайших хуторов. Оно и понятно… Хе-хе-хе.
Yeah, boy!
Я медленно сложил все письма, чувствуя, как в комнате стало тесно от этих столичных амбиций. Ларец щёлкнул замком, пряча в себе бумажные свидетельства моей «другой» жизни. Москва — это коварное искушение. Хмм… Москва — это и большие возможности.
Но сейчас я смотрел на свои руки, покрытые свежими мозолями от сельской работы, и понимал, что не готов менять этот свободный степной воздух на столичную духоту.
— В Москву? — Белла стояла за спиной, положив руки мне на плечи. Её пальцы мягко массировали напряжённые мышцы.
— Не сейчас, — ответил я, накрывая её ладонь своей. — Звучит заманчиво, но всему своё время. В Москву нужно ехать с позиции сильного, а не просителем. Мы ещё не всё здесь доделали.
Вместо сборов в дорогу я отправился на плац. Степной ветер тут же выдул из головы остатки московских интриг, заменив их приятной острожной рутиной, по которой я так скучал в плену. А точнее, свободным процессом созидания (созидание кувшинов у Мехмеда не в счёт, свободой там и не пахло).
Остап гонял молодняк, и зрелище это было не для слабонервных.
— Ноги! Ноги держи, салага! — рявкал есаул, его физиономия становилась пунцовой от напряжения. — Ты пику держишь или девку за подол лапаешь? Упор должен быть такой, чтоб тебя конь с ног не сбил!
Я пристроился рядом, наблюдая, как пара десятков молодых парней пытается синхронно работать в строю. Координация — беда. Каждый сам по себе, каждый — герой-одиночка, а в настоящей сече это верная смерть.
— Остап, позволишь? — я шагнул в круг. — Ребята, внимание на меня! Вы сейчас — не одиночные люди. Вы — звенья одной цепи. Если одно звено лопнет — вся цепь в мусор. Ну-ка, как там тебя… Федька, попытайся меня ткнуть. Не бойся, есаул не сахарный, не растает.
Парень замахнулся, но я легким движением ушёл с линии атаки, перехватил древко и мягко, но убедительно приложил его плечом о землю. Пыль взметнулась облачком.
— Скорость — это хорошо, — сказал я, помогая ему подняться. — Но равновесие важнее. В степи тебя не один татарин атаковать будет, а трое или даже четверо. И если ты после первого выпада на ногах не устоишь — всё, пиши пропало. Давайте еще раз, медленно. Раз — выпад, два — щит к щиту, три — шаг назад. Синхронно! Как сердце стучит, так и вы ходить должны!
Мы работали до седьмого пота.






