ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Семён в полоне. Помогут ли ему знания из 21го века выжить и бежать? А ведь его ждут и дома и в Москве... Ясырь 2 Ник Тарасов Семён в полоне. Помогут ли ему знания из 21го века выжить и бежать? А ведь его ждут и дома и в Москве... Ник Тарасов Ясырь — II Глава 1 Первый день слился в протяжный, скулящий ком растерзанных мышечных волокон. Время в подвале лишилось привычных рамок, измеряясь исключительно попытками перекатиться с одного отбитого бока на другой. Ледяной земляной пол вытягивал крохи тепла, а каждый, даже самый осторожный вдох отдавался внутри грудной клетки пронзительной искрой. Старые трещины в рёбрах теперь заявляли о своих правах, мстя за недавние удары надсмотрщиков. Я проваливался в липкое полузабытье, где обрывки мыслей путались с темнотой, затем снова выныривал на поверхность реальности от очередного спазма. Организм швыряло от лихорадочного озноба к липкому, прошибающему поту. Скрежет отодвигаемого засова разорвал гудящую тишину. В образовавшуюся щель вместе с полоской тусклого света протиснулась тень. Лукьян. С полудохлой лампой — такой же, как он сам. Толмач двигался боком, пугливо озираясь, словно ожидал удара в спину, и сжимал рукой глиняную плошку с жидкой чечевичной похлёбкой, прижимая предплечьем к телу медную кружку с водой. Его лицо предстало передо мной эталоном виноватой бледности. Он опустился на колени у моей циновки, аккуратно поставил посудины и судорожно шмыгнул носом. — Семён… — голос его сорвался на сиплый шёпот, глаза намокли. — Это из-за м

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я мысленно открыл подготовленный список требований, который шлифовал в голове все эти два дня в темноте.

— Мне нужно… — Я начал загибать огрубевшие, покрытые ссадинами пальцы левой руки. — Во-первых, глина. Но не любая грязь из-под ног. Хорошая, жирная, вязкая, без единого камушка или песчинки. Искать её нужно на берегу речки или ручья, где течение подмывает берег.

Лукьян торопливо забормотал на турецком. Мехмед слушал, не перебивая, только слегка прищурился.

— Во-вторых, — я загнул второй палец, — мне нужна ровная площадка. Желательно под навесом, чтобы солнце не сушило глину раньше времени, а дождь не размывал готовые заготовки. Я не смогу работать под открытым небом, материал испортится.

Лукьян перевёл. Хозяин слегка дёрнул подбородком — принял к сведению.

— В-третьих, — продолжил я, сжимая третий палец. — Круг. Мне понадобится плоский, ровный камень… или крепкий деревянный диск, который можно насадить на ось, чтобы он вращался. Без этого ровный кувшин не вытянуть, как ни старайся. И четвёртое — печь. Можно просто вырыть глубокую яму в склоне и выложить её изнутри камнем. Или сложить из кирпича, если есть. И дрова. Много сухих дров для обжига.

Я сделал паузу, собираясь с духом перед самым главным пунктом. Мехмед стоял, заложив руки за спину, и выражение его лица не сулило легких уступок.

— И последнее, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Мне нужен помощник.

Мехмед поднял бровь, ожидая продолжения. Лукьян перевёл, и его голос предательски дрогнул.

— Этот человек, — я ткнул пальцем в сторону сжавшегося толмача. — Лукьян.

Лицо Мехмеда мгновенно потемнело. Он нахмурился, и его густые брови сошлись на переносице.

— Зачем тебе этот хлипкий? — раздражённо бросил он через переводчика. В его тоне зазвучали нотки откровенного презрения. — Он же едва на ногах стоит. Мотыгу в руках держать не может. Я видел, как он работает — слёзы одни. От него на поле мало толку, а ты его в мастерскую тащишь? Где аккуратность нужна. Зачем? Он и миску удержать не способен — сам же видел! Перебьёт всё подряд.

Это был ожидаемый выпад. Для Мехмеда Лукьян представлял собой бракованный товар, неликвид, который проще списать, чем пытаться извлечь выгоду.

— Эфенди, — я заговорил ровным, убеждающим тоном Рэя Донована, решающего вопросы любой сложности. — Он тебе кажется никчёмным на виноградниках, это правда. Но для моей работы он идеален. Он грамотный. Он понимает твой язык, а значит, я смогу быстро получать от тебя указания.

Я сделал твёрдый шаг вперёд, игнорируя внезапную острую вспышку боли под рёбрами…

Глава 2

— Создание посуды — это не просто лепка, — продолжал я, вкладывая в слова максимальную убедительность. — Это долгий процесс. Пока я формую горшок на круге, глина сохнет.