И здесь мы были относительными хозяевами ситуации.
Не теряя ни минуты из отведённых нам трёх суток, я сразу же приступил к подготовке. Время работало против нас. Я притащил старое, выдолбленное из цельного ствола корыто, найденное под навесом, и поручил Лукьяну отмыть его в ручье. Затем заставил его копать глину.
— Вот так, смотри, — я показывал ему, вгрызаясь самодельной деревянной лопаткой в вязкий пласт на берегу. — Снимаешь верхний слой, там корни и трава, он нам не нужен. Берёшь то, что глубже. И сразу, пальцами, перетирай каждый комок. Найдёшь камешек, корешок или мусор — выбрасывай. В глине не должно быть ничего лишнего.
Лукьян, кряхтя и сопя, принялся за дело. Работа грязная, муторная, но он вцепился в неё с отчаянием утопающего.
Пока он добывал сырьё, я занялся главной инженерной задачей — поиском гончарного круга. Полноценный маховик с шестернями здесь не собрать, это факт. Нужна примитивная, но надёжная конструкция.
Я битый час бродил вдоль русла ручья, звеня удлинённой цепью, выискивая подходящий материал. Наконец, среди перекатов, я заметил то, что искал. Плоский, гладкий валун. Река шлифовала его десятилетиями. В диаметре он был примерно в полтора локтя — вполне достаточно для основы.
— Лукьян! Бросай грязюку, дуй сюда! — крикнул я, пытаясь сдвинуть камень с места.
Вдвоём, надрываясь и матерясь сквозь стиснутые зубы (мои рёбра недвусмысленно напоминали о недавнем, да и о давнем тоже), мы вытащили этот гранитный блин на берег и докатили до навеса.
Дальше пошла работа плотницкая. Я выпросил у охраны топор, поклявшись всеми святыми, что не собираюсь никого убивать. Нашел крепкий, толстый кол из дуба, заострил его с одного конца и вбил в земляной пол прямо по центру нашей мастерской, оставив торчать над поверхностью примерно на сантиметров шестьдесят. Верхушку кола я стёсывал долго и тщательно, стараясь сделать её максимально ровной и гладкой.
С камнем пришлось повозиться. В центре валуна мы наметили углубление и принялись выбивать его острым железом — неподалёку нашёлся старый зубилообразный обломок. Били по очереди, аккуратно, терпеливо, крошка за крошкой. Камень не поддавался, звенел, отдавал в руки, но понемногу уступал. Через некоторое время в нём образовалось глухое, неровное отверстие — достаточное, чтобы насадить его на кол.
Затем мы с толмачом водрузили наш каменный валун на этот шип. Я нашел немного старого, прогорклого бараньего жира в выброшенном кувшине у конюшни и густо смазал им место соприкосновения дерева и камня.
Конструкция получилась топорной. Примитивной до безобразия. Я толкнул камень рукой.
Валун со скрипом, тяжело, но провернулся вокруг своей оси. Он сделал полтора оборота и замер.
Я выдохнул, утирая пот со лба.






