ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Семён в полоне. Помогут ли ему знания из 21го века выжить и бежать? А ведь его ждут и дома и в Москве... Ясырь 2 Ник Тарасов Семён в полоне. Помогут ли ему знания из 21го века выжить и бежать? А ведь его ждут и дома и в Москве... Ник Тарасов Ясырь — II Глава 1 Первый день слился в протяжный, скулящий ком растерзанных мышечных волокон. Время в подвале лишилось привычных рамок, измеряясь исключительно попытками перекатиться с одного отбитого бока на другой. Ледяной земляной пол вытягивал крохи тепла, а каждый, даже самый осторожный вдох отдавался внутри грудной клетки пронзительной искрой. Старые трещины в рёбрах теперь заявляли о своих правах, мстя за недавние удары надсмотрщиков. Я проваливался в липкое полузабытье, где обрывки мыслей путались с темнотой, затем снова выныривал на поверхность реальности от очередного спазма. Организм швыряло от лихорадочного озноба к липкому, прошибающему поту. Скрежет отодвигаемого засова разорвал гудящую тишину. В образовавшуюся щель вместе с полоской тусклого света протиснулась тень. Лукьян. С полудохлой лампой — такой же, как он сам. Толмач двигался боком, пугливо озираясь, словно ожидал удара в спину, и сжимал рукой глиняную плошку с жидкой чечевичной похлёбкой, прижимая предплечьем к телу медную кружку с водой. Его лицо предстало передо мной эталоном виноватой бледности. Он опустился на колени у моей циновки, аккуратно поставил посудины и судорожно шмыгнул носом. — Семён… — голос его сорвался на сиплый шёпот, глаза намокли. — Это из-за м

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И здесь мы были относительными хозяевами ситуации.

Не теряя ни минуты из отведённых нам трёх суток, я сразу же приступил к подготовке. Время работало против нас. Я притащил старое, выдолбленное из цельного ствола корыто, найденное под навесом, и поручил Лукьяну отмыть его в ручье. Затем заставил его копать глину.

— Вот так, смотри, — я показывал ему, вгрызаясь самодельной деревянной лопаткой в вязкий пласт на берегу. — Снимаешь верхний слой, там корни и трава, он нам не нужен. Берёшь то, что глубже. И сразу, пальцами, перетирай каждый комок. Найдёшь камешек, корешок или мусор — выбрасывай. В глине не должно быть ничего лишнего.

Лукьян, кряхтя и сопя, принялся за дело. Работа грязная, муторная, но он вцепился в неё с отчаянием утопающего.

Пока он добывал сырьё, я занялся главной инженерной задачей — поиском гончарного круга. Полноценный маховик с шестернями здесь не собрать, это факт. Нужна примитивная, но надёжная конструкция.

Я битый час бродил вдоль русла ручья, звеня удлинённой цепью, выискивая подходящий материал. Наконец, среди перекатов, я заметил то, что искал. Плоский, гладкий валун. Река шлифовала его десятилетиями. В диаметре он был примерно в полтора локтя — вполне достаточно для основы.

— Лукьян! Бросай грязюку, дуй сюда! — крикнул я, пытаясь сдвинуть камень с места.

Вдвоём, надрываясь и матерясь сквозь стиснутые зубы (мои рёбра недвусмысленно напоминали о недавнем, да и о давнем тоже), мы вытащили этот гранитный блин на берег и докатили до навеса.

Дальше пошла работа плотницкая. Я выпросил у охраны топор, поклявшись всеми святыми, что не собираюсь никого убивать. Нашел крепкий, толстый кол из дуба, заострил его с одного конца и вбил в земляной пол прямо по центру нашей мастерской, оставив торчать над поверхностью примерно на сантиметров шестьдесят. Верхушку кола я стёсывал долго и тщательно, стараясь сделать её максимально ровной и гладкой.

С камнем пришлось повозиться. В центре валуна мы наметили углубление и принялись выбивать его острым железом — неподалёку нашёлся старый зубилообразный обломок. Били по очереди, аккуратно, терпеливо, крошка за крошкой. Камень не поддавался, звенел, отдавал в руки, но понемногу уступал. Через некоторое время в нём образовалось глухое, неровное отверстие — достаточное, чтобы насадить его на кол.

Затем мы с толмачом водрузили наш каменный валун на этот шип. Я нашел немного старого, прогорклого бараньего жира в выброшенном кувшине у конюшни и густо смазал им место соприкосновения дерева и камня.

Конструкция получилась топорной. Примитивной до безобразия. Я толкнул камень рукой.

Валун со скрипом, тяжело, но провернулся вокруг своей оси. Он сделал полтора оборота и замер.

Я выдохнул, утирая пот со лба.