ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я был директором строительной фирмы... а попал в тело барина, которому вдруг выпал шанс построить свою золотую империю. И я этим шансом воспользуюсь! Для начала нужно наладить прииск, найти и организовать рабочих, построить для них поселок, проложить торговые маршруты... А самое главное - сохранить жизнь и не угодить на съеденье диким зверям и столь же диким местным дельцам и купцам, которым такое соседство явно не по нраву. Но я с этим справлюсь. Золото Амура будет моим! Старатель Тим Волков Я был директором строительной фирмы... а попал в тело барина, которому вдруг выпал шанс построить свою золотую империю. И я этим шансом воспользуюсь! Для начала нужно наладить прииск, найти и организовать рабочих, построить для них поселок, проложить торговые маршруты... А самое главное - сохранить жизнь и не угодить на съеденье диким зверям и столь же диким местным дельцам и купцам, которым такое соседство явно не по нраву. Но я с этим справлюсь. Золото Амура будет моим! Амурский самородок. Том 1. Старатель Глава I Все началось с эвенка. Точнее, с самородка золота, который притащил мне этот эвенк. Впрочем, если до конца быть откровенным, то все началось гораздо раньше — с того самого момента, когда я умер. Что это за запах? Приятный. И еще что-то сладковатое, приторное. Не мои дорогие брендовые духи. Пахнет скорее, как в церкви или в старой-престарой квартире прабабушки, куда я ездил в детстве на лето. Я открыл глаза. И сразу же закрыл. Слишком уж ярко, даже сквозь веки. Режущие лучи, п

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

За ним двигался Михаил, то и дело поправляя очки, цепляясь за ветки и тихо чертыхаясь. Я замыкал шествие, стараясь запоминать дорогу.

— Далеко ещё? — спросил Михаил, когда мы перебирались через очередной поваленный бурей кедр.

— Скоро, — бросил Ваня, не оборачиваясь. — Ручей впереди. Слышишь?

Я прислушался. Сквозь шелест листвы и треск сучьев действительно пробивался тонкий, едва уловимый звон воды.

— Он выше, в скалах начинается, — кивнул эвенк. — Из него и пьём. Там и будем смотреть.

Мы двинулись дальше. Лес постепенно редел, уступая место каменистым россыпям и низкорослому кустарнику. Ручей, который внизу, у лагеря, был полноводным потоком, здесь, в верховьях, оказался тонкой, но быстрой струёй, пробивавшей себе путь между валунами.

— Смотрите, — вдруг сказал Ваня, останавливаясь и показывая рукой.

Мы вышли на небольшую поляну, окружённую скальными выходами. Ручей брал начало прямо из-под камня, вытекая из узкой, почти незаметной расселины. Вода здесь была чистой, прозрачной, но вокруг, на поверхности камней, лежал белёсый налёт.

— Не то, — сказал я, осматриваясь. — Нам нужно выше. Туда, откуда идёт эта отрава.

Ваня кивнул и повёл нас в обход, карабкаясь по осыпи. Михаил пыхтел, хватаясь за выступы, его очки то и дело сползали на кончик носа.

— Александр Андреевич, — выдохнул он, когда мы, наконец, выбрались на небольшой уступ. — Я, кажется, вижу.

Я поднялся следом и замер.

Перед нами, на склоне, поросшем редкой, чахлой травой, зиял выход породы. Не огромный карьер, не шахта — просто естественное обнажение, где камень выходил на поверхность, разбитый трещинами на неровные плиты. Вода, сочившаяся из-под земли, стекала по этим плитам, собираясь в небольшой ручеёк, который уходил вниз, к основному руслу.

Но сам камень…

Я подошёл ближе, опустился на корточки. Порода имела странный, необычный цвет. Основной тон был синеватым, тусклым, с металлическим отливом. А по нему, как прожилки, тянулись яркие зелёные полосы — цвета ржавой меди, но более насыщенные, ядовитые. Кое-где на поверхности виднелись жёлтые, почти оранжевые вкрапления. Камень словно болел, источая эту нездоровую, яркую красоту.

Я провёл пальцем по зелёной прожилке. На коже остался едва заметный, бледно-зелёный след.

— Что скажешь? — спросил я, глядя на инженера.

Михаил выпрямился, его лицо было бледным, но глаза горели азартом.

— Это медно-мышьяковая руда, — сказал он твёрдо. — Я видел похожую в коллекции отца. Образцы с Урала. Мышьяк в таких рудах часто сопутствует меди. Дожди и грунтовые воды вымывают соединения — арсениты и арсенаты. Они растворяются в воде. А потом… — он кивнул вниз, туда, где наш ручей нёс свои воды к лагерю.

— Вот оно что, — протянул я.

— И красиво, и смертельно, — хмыкнул Ваня, с опаской поглядывая на камень.