Вокруг нас на мгновение воцарилась тишина, а затем грянул шёпот умиления прикрепленный улыбками придворных дам.
— Смотрите...
— Как же это прекрасно.
— Какая трогательная сцена!
Я видела, как Рэйчел отвела глаза, спокойно отваживая молчаливым взглядом излишнее любопытство придворных, а вот Лия Паолини… Она сидела, не двигаясь. Её зелёные глаза были прикованы к руке Наиля с таким напряжённым вниманием, будто она пыталась силой воли отодрать её.
— Сильный, — пробормотал мужчина с неподдельной, почти детской гордостью. — Будет хорошим солдатом. Или упрямой женой.
Я сглотнула, пытаясь вернуть контроль над дыханием. Потом он убрал руку, и атмосфера снова стала светской.
— Желания, что я обещал исполнить, — сменил он тему, откидываясь на спинку дивана, но глаза по-прежнему были прикованы ко мне. — Придумала что-нибудь? Или твоя скромность всё ещё берёт верх?
— Желание... — фыркнула бабка. — О да! Попроси подарить тебе остров в Южном море. Или… или право на развод без последствий.
— Всё ещё размышляю, — заставляя губы сложиться в лёгкую, смущённую улыбку, добавила: — Столько возможностей… Хочется выбрать что-то по-настоящему стоящее.
— Разумный подход, — он одобрительно кивнул, потом вдруг наклонился ближе. Так близко, что его губы почти коснулись моей щеки, а голос упал до слышного только мне шёпота. В этом шёпоте не было нежности, только низкий, густой интерес, от которого по коже побежали мурашки. — Но скажи честно, Розалинда… Разве ты совсем не скучаешь по нашим… ночам? По тому, как это было?
Мир вокруг поплыл.
Музыка, свет, люди — всё смешалось в какофонию. Внутри всё сжалось от леденящего ужаса и физического отвращения. Я почувствовала, как бледнею.
— Ах ты старый, мерзкий, похотливый козёл! — зашипела Роза Петровна, и её мысленная тирада была такой яростной, что казалось, её услышат в зале. — У неё живот с арбуз, а у тебя мысли с боровом! Какой же он извращенец! Чтоб у него стручок отсох и отвалился!
Наиль ждал ответа, впившись в меня точно пиявка, тёмным, внимательным взглядом.
Я открыла рот, не зная, что сказать, ведь любое слово могло оказаться неправильным, но вдруг выражение лица Наиля изменилось, а сам он отстранился.
Он снова стало тем самым обходительным и заботливым мужчиной, в которого я когда-то была влюблена.
— Но, конечно, сейчас не время для таких мыслей, — произнёс он громче, уже для посторонних ушей. — Ты должна беречь силы и нашего наследника. Вижу, ты устала. Думаю тебе стоит вернуться в свои покои. Отдохнуть. Один твой вид… — он сделал театральную паузу, — слишком отвлекает меня от государственных дел. А я сегодня должен быть образцовым хозяином.
— Да он просто сумасшедший... Нормальные мужчины на сносящих жён смотрят с умилением и страхом, а этот…
Я кивнула слишком покорно.






