ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я умерла. Или должна была умереть. Выпила яд, чтобы навсегда сбежать из золотой клетки, где муж — мой палач, двор — злой цирк, а моя красота — лишь приманка для сплетен. Но смерть меня отвергла. Вместо пустоты в голове поселилась она — грубая, циничная старуха Роза из другого мира. Теперь мы в одном теле: сломленная императрица и её язвительная «спасительница». Роза не дает мне сдаться. Она говорит за меня, когда я молчу. Дерется за меня, когда я дрожу. И понемногу учит меня снова хотеть жить. Понемногу учась у неё ненавидеть и отстаивать себя, я совершаю самую страшную ошибку: влюбляюсь. В того единственного, чья любовь — смертный приговор для нас обоих. А самое страшное? Он отвечает мне взаимностью. Эта история — о двух абсолютно разных женщинах в одном теле, об запретной любви и о выборе, когда ты уже на самом дне: остаться жертвой или, скрежеща зубами, бороться за свою жизнь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вокруг нас на мгновение воцарилась тишина, а затем грянул шёпот умиления прикрепленный улыбками придворных дам.

— Смотрите...

— Как же это прекрасно.

— Какая трогательная сцена!

Я видела, как Рэйчел отвела глаза, спокойно отваживая молчаливым взглядом излишнее любопытство придворных, а вот Лия Паолини… Она сидела, не двигаясь. Её зелёные глаза были прикованы к руке Наиля с таким напряжённым вниманием, будто она пыталась силой воли отодрать её.

— Сильный, — пробормотал мужчина с неподдельной, почти детской гордостью. — Будет хорошим солдатом. Или упрямой женой.

Я сглотнула, пытаясь вернуть контроль над дыханием. Потом он убрал руку, и атмосфера снова стала светской.

— Желания, что я обещал исполнить, — сменил он тему, откидываясь на спинку дивана, но глаза по-прежнему были прикованы ко мне. — Придумала что-нибудь? Или твоя скромность всё ещё берёт верх?

— Желание... — фыркнула бабка. — О да! Попроси подарить тебе остров в Южном море. Или… или право на развод без последствий.

— Всё ещё размышляю, — заставляя губы сложиться в лёгкую, смущённую улыбку, добавила: — Столько возможностей… Хочется выбрать что-то по-настоящему стоящее.

— Разумный подход, — он одобрительно кивнул, потом вдруг наклонился ближе. Так близко, что его губы почти коснулись моей щеки, а голос упал до слышного только мне шёпота. В этом шёпоте не было нежности, только низкий, густой интерес, от которого по коже побежали мурашки. — Но скажи честно, Розалинда… Разве ты совсем не скучаешь по нашим… ночам? По тому, как это было?

Мир вокруг поплыл.

Музыка, свет, люди — всё смешалось в какофонию. Внутри всё сжалось от леденящего ужаса и физического отвращения. Я почувствовала, как бледнею.

— Ах ты старый, мерзкий, похотливый козёл! — зашипела Роза Петровна, и её мысленная тирада была такой яростной, что казалось, её услышат в зале. — У неё живот с арбуз, а у тебя мысли с боровом! Какой же он извращенец! Чтоб у него стручок отсох и отвалился!

Наиль ждал ответа, впившись в меня точно пиявка, тёмным, внимательным взглядом.

Я открыла рот, не зная, что сказать, ведь любое слово могло оказаться неправильным, но вдруг выражение лица Наиля изменилось, а сам он отстранился.

Он снова стало тем самым обходительным и заботливым мужчиной, в которого я когда-то была влюблена.

— Но, конечно, сейчас не время для таких мыслей, — произнёс он громче, уже для посторонних ушей. — Ты должна беречь силы и нашего наследника. Вижу, ты устала. Думаю тебе стоит вернуться в свои покои. Отдохнуть. Один твой вид… — он сделал театральную паузу, — слишком отвлекает меня от государственных дел. А я сегодня должен быть образцовым хозяином.

— Да он просто сумасшедший... Нормальные мужчины на сносящих жён смотрят с умилением и страхом, а этот…

Я кивнула слишком покорно.