ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я умерла. Или должна была умереть. Выпила яд, чтобы навсегда сбежать из золотой клетки, где муж — мой палач, двор — злой цирк, а моя красота — лишь приманка для сплетен. Но смерть меня отвергла. Вместо пустоты в голове поселилась она — грубая, циничная старуха Роза из другого мира. Теперь мы в одном теле: сломленная императрица и её язвительная «спасительница». Роза не дает мне сдаться. Она говорит за меня, когда я молчу. Дерется за меня, когда я дрожу. И понемногу учит меня снова хотеть жить. Понемногу учась у неё ненавидеть и отстаивать себя, я совершаю самую страшную ошибку: влюбляюсь. В того единственного, чья любовь — смертный приговор для нас обоих. А самое страшное? Он отвечает мне взаимностью. Эта история — о двух абсолютно разных женщинах в одном теле, об запретной любви и о выборе, когда ты уже на самом дне: остаться жертвой или, скрежеща зубами, бороться за свою жизнь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Леди Шарлотта да Мар, — тут же прошептала мне Беатрис. — Его младшая сестра. Дебютирует в этом сезоне.

Канцлер, видимо, решил начать с семьи.

И они закружились.

Танец был красив, лёгок, полон искреннего веселья. Брат и сестра двигались с удивительной слаженностью, словно всё детство прорепетировали этот момент. Шарлотта смеялась, запрокинув голову, а Кристиан бережно вёл её в поворотах. Этот танец навеял воспоминания, как я сама танцевала с ним… Но тогда наш танец, в отличие от этого, ощущался совершенно другим. В нём не было этой беззаботной лёгкости, напротив, он был напряжённым, расчётливым и где-то агрессивным. А здесь — чистая радость родства, которую не подделать.

Мелодия подхватила другие пары, и вскоре паркет засверкал движением и среди этих кружащихся пар я увидела их.

Он и она. Эрик и леди Изелла из Дарсии.

Картинка была настолько идеальной, настолько… правильной, что у меня в груди что-то болезненно сжалось и тут же заледенело.

Он вёл её безупречно, с той самой военной выправкой, которая превращала вальс в чёткий, красивый манёвр. Она же, вся розовая от счастья и волнения, смотрела на него снизу вверх, словно он был рыцарем из её девичьих грёз. Двойственные чувства — ревность, горькая и бесплодная, и странное облегчение, что он танцует с кем-то другим, а не со мной, — смешались в один тяжёлый ком. Я не могла ничего поделать. Только принять.

Как приговор.

Между тем, с трудом оторвав прилипший взгляд к паре, я заметила, как челюсть рядом сидящей Мелани напряглась, а её пальцы сжали веер. Старшая сестра явно была не в восторге, а вот герцогиня-мать наблюдала за сыном не просто с каменным спокойствием — в уголке её глаза я уловила тень удовольствия и тревоги. Она была рада видеть сына с прекрасной леди, но из-за того, кто этот танец устроил, всё послевкусие наверняка было подпорчено.

— Ваше величество…

Я вздрогнула, услышав Марию, что стояла сзади моего дивана, наклонившись так близко, что её дыхание коснулось моей шеи. В голосе явно сквозило что-то сдавленное, почти паническое.

— Прошу прощения… У меня… каблук треснул. Мне нужно отойти, чтобы сменить туфли. Позволите?

Я обернулась, встретив её широко раскрытые глаза.

— Конечно, — кивнула я. — Иди скорее.

Она не стала ждать повторного разрешения. Резко выпрямилась и почти побежала прочь, протискиваясь между слугами и гостями, и вскоре её платье скрылось в толпе. Смотря ей вслед, странное предчувствие шевельнулось внутри меня.

— Сломанный каблук, — фыркнула бабка. — Классика. Только вот глаза у неё были больно испуганные. Интересно, чего это наша кисейная барышня так спохватилась?

Я не знала ответа.