ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я умерла. Или должна была умереть. Выпила яд, чтобы навсегда сбежать из золотой клетки, где муж — мой палач, двор — злой цирк, а моя красота — лишь приманка для сплетен. Но смерть меня отвергла. Вместо пустоты в голове поселилась она — грубая, циничная старуха Роза из другого мира. Теперь мы в одном теле: сломленная императрица и её язвительная «спасительница». Роза не дает мне сдаться. Она говорит за меня, когда я молчу. Дерется за меня, когда я дрожу. И понемногу учит меня снова хотеть жить. Понемногу учась у неё ненавидеть и отстаивать себя, я совершаю самую страшную ошибку: влюбляюсь. В того единственного, чья любовь — смертный приговор для нас обоих. А самое страшное? Он отвечает мне взаимностью. Эта история — о двух абсолютно разных женщинах в одном теле, об запретной любви и о выборе, когда ты уже на самом дне: остаться жертвой или, скрежеща зубами, бороться за свою жизнь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Закрыл глаза, чувствуя, как напряжение медленно — позвонок за позвонком, мышца за мышцей — покидает его плечи.

Танцы. Пристальные взгляды. Шёпот за спиной. И этот танец с леди Изеллой.

Идеально поставленный спектакль Лией Паолини и зрителями в первом ряду, где каждый шаг был рассчитан, взгляд — отрепетирован. Маркиза не просто расставляла фигуры на доске... Она меняла саму доску, подминая под себя реальность.

Эрик зажмурился сильнее, пытаясь стереть из памяти робкий, восхищённый взгляд девушки. Не потому, что тот был неприятен, а потому, что был чужим. Не для него предназначенным. Не тем желанным...

В этот момент кто-то резко влетел в него сбоку.

— Ой! Простите, я не…

Мужчина обернулся, и перед ним, слегка пошатываясь на каблуках, стояла Мария. Свет, льющийся из открытых дверей зала, падал на её лицо — бледное, растерянное, с по-детски приоткрытыми губами. В глазах застыл испуг, будто она не ожидала встретить здесь кого-то живого.

Привычка, вбитая годами службы, сработала мгновенно. Эрик выпрямился, принимая почтительную позу.

— Ничего страшного, мисс Иво. Вы не ушиблись?

— Нет, нет, всё в порядке, — она торопливо поправила складки тёмно-синего платья, пальцы дрожали. — Я просто… вышла подышать и не увидела вас в темноте.

Капитан кивнул. В его памяти она всё ещё оставалась той тихой, серьёзной девочкой, которая провожала их с Маркусом много лет назад в первую кампанию. Стояла на крыльце, кутаясь в платок, и махала вслед, пока экипажи не скрылись за поворотом.

Восемь лет для кого-то целая жизнь.

Но для него она по-прежнему была преданной, немного застенчивой сестрой друга. Девочкой, которую хотелось защищать. Не больше.

— Я тоже, — он отступил на шаг, освобождая место у перил. — Зал немного… подавляет.

— Да, — Мария вздохнула, прислоняясь к камню рядом. Плечи её опустились, будто она несла непосильную тяжесть. — Особенно когда приходится наблюдать за всем этим сверху. Открытие сезона удалось. Вы… уже успели потанцевать, капитан?

В её голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая нота намёка.

Эрик принял это за обычное светское любопытство. Он устал и совершенно не хотел искать подтекст там, где его, вероятно, не было.

— Обязанность, — сухо постановил он, глядя в темноту сада.

Мария кивнула. Её пальцы теребили край балюстрады — мелкое, суетливое движение, которое выдавало внутреннее напряжение сильнее любых слов.

— А Сара, кажется, сегодня не танцевала, — вдруг сказала она, и взгляд её устремился куда-то в сторону, когда Эрик нахмурился. — Она всё время была рядом с императрицей.

Разговор о Саре выбивался из беседы. Был странным и неуместным. Зачем, в конце концов, фрейлина императрицы обсуждает с капитаном служанку?

— Сара, — осторожно начал он, не до конца понимая, к чему Мария упомянула девушку.