Скорее, старая дружеская фамильярность, от которой почему-то становилось теплее.
Затем он сбавил тон до вкрадчивого шёпота:
— Я поймал на месте преступления саму вас... Луна империи тайком нюхает… землю? Это новый ритуал для привлечения удачи в родах? Если да, то я немедленно сообщу всем дебютанткам. Рынок парфюмов рухнет.
— ...Кристиан, вы разрушаете мою репутацию таинственной и недоступной дамы, — парировала я, поднимаясь и отряхивая руки о платье. — Вы снова сбежали с бала?
— Ужалён! Императрица видит меня насквозь. — Он приложил руку к сердцу в шутливом жесте, при этом глаза оставались серьёзными. — Я действительно сбежал от младшей из сестёр, которая почему-то решила записаться в свахи, и её абсолютно не смущает юный возраст и собственный дебют. После нашего открывающего вальса она устроила мне допрос с пристрастием насчёт всех незамужних дам в радиусе... Столицы? Пришлось ретироваться, спасая свою холостяцкую честь, но это ничто в сравнении с...
Он взглянул на мою руку, и я машинально сжала пальцы.
— Это государственная тайна? — приподняв бровь и подходя ближе, спросил он, понизив тон до вкрадчивого полушепота, при этом практически не шевеля губами.
— Ах, проказник, — с теплотой прошептала бабка. — Умеет же человек обходиться без пафоса, оставаясь при этом запретно-красивым засранцем!
Я свела брови и убрала руку за спину слишком поздно. Он уже заметил.
Не успев придумать подходящего ответа, на голом инстинкте я ляпнула правду:
— ...Личная.
Повисла пауза.
Вот же стыдобища. И к бабке не ходи — выгляжу я сейчас абсолютно не по-императорски! Сижу в саду, нюхаю землю, отвечаю односложно, как простолюдинка.
Я не хотела поднимать глаз, боясь увидеть осуждение или того хуже насмешку над наивной дуростью.
Но Кристиан молчал.
А когда наконец решилась — на его лице не было ничего из того, чего я опасалась.
— Клянусь хранить эту тайну под страхом… быть лишённым вашего общества, — сказал он тихо, с грацией фокусника подбирая с земли кусочек отшелушившейся коры. — Между тем я коллекционирую редкие ароматы.
Он понюхал кору и украдкой осмотрелся.
Что-то в его позе, в том, как он оказался именно здесь, в этом укромном садике, в этот поздний час, наводило на мысли.
— Кристиан... — спросила я тише. — Вы от кого-то прятались? Или ждали?
Мужин замер. Всего на мгновение, но я заметила, как взгляд его стал чуть острее, но одно мгновение — и он снова потеплел.
— Прятаться — не в моих правилах. А вот ждать… иногда приходится.
Моё сердце ёкнуло.
— Маргарет?
В лунном свете его радужки казались почти стеклянными. Я пыталась поймать хоть какую-то реакцию: дрожь века, сжатие губ. Что угодно, но он не подтвердил и не стал отрицать.






