Втроем мы с трудом, но сдвинули его, приставив вплотную к двери, создавая шаткий, но внушительный заслон. Затем, уже без меня, служанки кое-как придвинули диван — из-за ковра вышло не так ловко, как хотелось бы, но он стал дополнительной преградой.
— Ищите, чем отбиваться, если полезут! — командовала Петровна и я передала её приказ вслух: — Хватайте всё тяжёлое, что найдёте.
Одна из служанок, самая сообразительная, быстро схватила медный подсвечник. Другая — чугунную кочергу от камина. Сама же вцепилась в спинку кресла, чувствуя, как дрожат руки, но разум работал с пугающей ясностью.
Я волновалась. Безумно волновалась… но не столько за себя. Страх за ребёнка оказался острее, чище, животнее. Он затмевал всё, даже инстинкт самосохранения.
— Правильно. Так и должно быть. Ты — мать. А мать за своё дитя глотки рвать будет.
Мы стояли за импровизированной баррикадой, вслушиваясь в настороженную тишину за дверью. Шум прекратился, но это затишье оказалось страшнее любого грома. Оно было полно ожидания и одного-единственного вопроса, который бился в висках:
Кто, чёрт возьми, посмел ломился в покои императрицы?
И куда подевались все мои стражники?
***
Дорогие мои! Как вам новенькая глава?
Спешу объявить, что до финала осталась лишь пара глав, поэтому жду вас в комментариях. Хочется наконец-то пообщаться и послушать ваши отзывы)))
Глава 56 Кочерга и подсвечник
Розалинда Винтеборн
Тишина, наступившая после того шума, оказалась густой, тягучей и по-настоящему зловещей. Она давила на уши, как толща воды. Одна из служанок — та, что сжимала подсвечник — медленно подкралась к двери и прильнула ухом к дереву. Поморщилась, вслушиваясь, а на немые вопросы второй только сводила брови и отмахивалась.
— Может, нам показалось?
— Действительно! — язвительно хохотнула бабка у меня в голове. — Показалось, конечно.
И в этот миг что-то тяжёлое с размаху ударило в дверь снаружи. Не в ручку — в самую середину, на уровне человеческой головы. Дерево жутко треснуло, задрожав от основания до косяков. Служанка с визгом отскочила и тут же зажала рот ладонью, но было поздно — звук уже разорвал мёртвую тишину. Когда она повернулась к нам, на её лице отчётливо виднелись алые брызги.
Кровь.
Она застыла, не в силах вытереть лицо, только смотрела на нас широко раскрытыми, безумными глазами.
Мы синхронно переглянулись со служанкой, стоящей неподалёку от меня, и так же синхронно опустили взгляды вниз. Из-под двери медленно выползала алая лужа. Кровь текла по каменным плитам, растекаясь пятном.
Меня охватила всепоглощающая, животная паника. Воздух перехватило, будто кто-то сжал горло ледяной рукой. Я чувствовала, как дрожат колени, как подкашиваются ноги, а перед глазами поплыли чёрные круги.
Нет. Нет, нет, нет. Не сейчас. Дыши.






