ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я умерла. Или должна была умереть. Выпила яд, чтобы навсегда сбежать из золотой клетки, где муж — мой палач, двор — злой цирк, а моя красота — лишь приманка для сплетен. Но смерть меня отвергла. Вместо пустоты в голове поселилась она — грубая, циничная старуха Роза из другого мира. Теперь мы в одном теле: сломленная императрица и её язвительная «спасительница». Роза не дает мне сдаться. Она говорит за меня, когда я молчу. Дерется за меня, когда я дрожу. И понемногу учит меня снова хотеть жить. Понемногу учась у неё ненавидеть и отстаивать себя, я совершаю самую страшную ошибку: влюбляюсь. В того единственного, чья любовь — смертный приговор для нас обоих. А самое страшное? Он отвечает мне взаимностью. Эта история — о двух абсолютно разных женщинах в одном теле, об запретной любви и о выборе, когда ты уже на самом дне: остаться жертвой или, скрежеща зубами, бороться за свою жизнь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я видела всё, как сквозь густую патоку: как служанка с подсвечником, которую Калхан не заметил за распахнутой створкой двери, медленно заносит оружие. Как напрягаются её плечи. Как медь тускло отсвечивает в свете камина.

Раздался глухой, кошмарный звук — медный орёл врезался в затылок стражника.

Калхан согнулся пополам, оглушённый, но в глазах его мгновенно вспыхнула ярость. Он не упал, только покачнулся и выпрямился, поворачиваясь к девушке с горящим взглядом.

— Окна! — рявкнула бабка, и я закричала, не узнавая собственного голоса:

— Бросайте что-нибудь тяжёлое! Шумите! Зовите на помощь!

Служанка с кочергой швырнула её в ближайшее окно — стёкла вынесло на улицу с оглушительным грохотом. Вторая, не медля ни секунды, схватила вазу — и бах! — второе окно разлетелось вдребезги. Холодный ночной воздух ворвался в комнату, но бежать через окна было невозможно — мы на втором этаже, а внизу только каменные плиты.

Калхан, ошалевший от удара и кипящий от ярости, ринулся на девушку с подсвечником. Она отбивалась отчаянно, с криком, с дикой, обречённой храбростью — но он был сильнее. Намного сильнее.

Кинжал блеснул в воздухе. Она вскрикнула и схватилась за бок, но даже раненная, истекающая кровью, девушка вцепилась в его руку мёртвой хваткой — удерживая, не пуская, давая нам крошечный, драгоценный шанс на побег. Только вот диван, который мы сами придвинули к двери, стал теперь нашим же врагом — он преграждал путь к выходу.

В суматохе криков, лязга и глухих ударов Калхан вырвался и пнул девушку ногой в живот. Она отлетела к стене, ударилась затылком и затихла, только тогда он повернулся к нам.

Вторая служанка бросилась вперёд, закрывая меня собой. Руки её дрожали, но спина оставалась прямой.

— Что ты творишь?! — выкрикнула она наступающему мужчине, пятясь и одновременно подталкивая меня назад. — Ты серьёзно собрался убить беременную женщину?!

— Просто уйди, — голос Калхана звучал ровно, почти ласково.

— Уйти?! Да как ты можешь? Ты же не такой, Калхан!

Он усмехнулся — криво, страшно, обнажая зубы.

— Думаешь, раз залезла на меня несколько раз, то знаешь меня?

Что?

— Ой, Розалинда, всё... — простонала Петровна. — Не тормози! Беги, пока она его убалтывает.

— Да пошёл ты! — выкрик девушки сорвался с губ сдавленным, отчаянным хрипом.

— Просто отойди, — мужчина жестом кинжала указал ей дорогу и сделал шаг.

И тогда произошло нечто невероятное.

Вместо того чтобы отступить, она рванулась вперёд. Раздался дикий, нечеловеческий басистый рёв. Служанка вцепилась зубами ему в ухо. Калхан заорал, забился, пытаясь вывернуться и отодрать девчонку от себя, но она вцепилась клещом. Не отпускала. И тогда кинжал со свистом вошёл ей под ребра, как нож в масло.

Всё замерло.

Девушка охнула и начала оседать, но Калхан отшвырнул ее от себя ко мне.