ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я умерла. Или должна была умереть. Выпила яд, чтобы навсегда сбежать из золотой клетки, где муж — мой палач, двор — злой цирк, а моя красота — лишь приманка для сплетен. Но смерть меня отвергла. Вместо пустоты в голове поселилась она — грубая, циничная старуха Роза из другого мира. Теперь мы в одном теле: сломленная императрица и её язвительная «спасительница». Роза не дает мне сдаться. Она говорит за меня, когда я молчу. Дерется за меня, когда я дрожу. И понемногу учит меня снова хотеть жить. Понемногу учась у неё ненавидеть и отстаивать себя, я совершаю самую страшную ошибку: влюбляюсь. В того единственного, чья любовь — смертный приговор для нас обоих. А самое страшное? Он отвечает мне взаимностью. Эта история — о двух абсолютно разных женщинах в одном теле, об запретной любви и о выборе, когда ты уже на самом дне: остаться жертвой или, скрежеща зубами, бороться за свою жизнь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ради ребёнка — дыши!

— Соберись, тряпка! — рявкнула бабка так, что в висках зазвенело. — Они нас не вырежут, как овец! Поняла?! Не вырежут!

Служанка со слезами на щеках, но с безумной, почти нечеловеческой решимостью в глазах, схватила меня под руку и рывком оттащила в самый дальний угол комнаты, за высокую резную ширму.

— Ваше величество, — прошептала она, задыхаясь. — Прошу вас, спрячьтесь здесь. И не шевелитесь. Ради всего святого, не шевелитесь.

Та, что была у двери, что-то бормотала — молитву или проклятие, я не разобрала. Губы её двигались беззвучно, а пальцы вцепились в медный подсвечник так, что побелели суставы.

— И ты, дура, раскидала всех по дворцу! — наседала Петровна. — Распустила охрану, как нашкодивших котов!

Я признаю — виновата! — мысленно выкрикнула я в ответ. — Но ты говоришь так, словно Сара с Эмбер способны остановить убийцу! А охрану никто не распускал.

— А кто ещё способен, а? Ты? Твои перепуганные девки с кочергами?

Раздался новый оглушительный удар. Дверь треснула ещё сильнее, но наша баррикада выстояла: снаружи послышался скрежет металла по камню и тяжёлое, звериное ворчание. Потом дверь с силой дёрнулась — стол сдвинулся, упёршись в преграду, но оставил узкую щель.

В неё, протискиваясь боком, ввалился Калхан.

Его мундир висел клочьями. Лицо покрывали ссадины и тёмные подтёки запёкшейся крови. В правой руке он сжимал окровавленный кинжал, а глаза его лихорадочно шарили по комнате с почти панической поспешностью.

При виде знакомого лица мне вдруг стало легче дышать. Я шагнула из-за ширмы, схватив за руку служанку, что пряталась рядом.

— Калхан! — голос мой сорвался. — Что произошло? Кто...

И тут мой взгляд скользнул через щель в двери, и упал на ковёр в соседней гостиной. На нём лежали чьи-то ноги в знакомых сапогах.

Маркус.

Сердце ухнуло в бездну. Не просто упало, а рухнуло, пока я смотрела на эти неподвижные ноги, на неестественный излом тела, и где-то глубоко, на самом дне сознания, уже знала правду. Знала, но отказывалась в неё верить.

Почему Маркус не двигается? Почему не встаёт?

Только не он. Только не так... Мария не выдержит.

— Ваше величество, с вами всё в порядке? — спросил Калхан, отодвигая стол от дверей. Он быстро оглядел служанку рядом со мной, её оружие, и на миг его взгляд замер. — Вы целы?

— Да... — выдавила я. Губы не слушались. — Но что случилось? Где Маркус?

— Маркус? — Калхан хотел бросить короткий взгляд через плечо, но остановился. — А... Маркус. Не переживайте, с ним всё в порядке. Пошел за подкреплением.

В его голосе было что-то не то. Слишком спокойным он был для человека, только что прорубавшегося через кровавую резню.

— Идёмте, — он протянул мне руку. — Вас нужно увести отсюда.

— Да...

— Эй! — взвилась Петровна. — Не вздумай! Что-то тут не так.

Время замедлилось.